РАО Бумпром. Российская Ассоциация организаций и предприятий целлюлозно-бумажной промышленности. Экономика, бумажное предприятие, развитие переработки древесины, лесная индустрия, БДМ, экология, лесной бизнес, бумажная упаковка, тара, тарная упаковка, новости ЛПК, новости лесного комплекса, новости ЦБП, ЦБП, пошлины на бумагу, ЦБК, целлюлоза, бумага, целлюлозно-бумажная промышленность, отрасль ЦБК, картон, писчебумага, производство, целлюлозно бумажный комбинат, фабрика, целлюлоза, экспорт, импорт, повышение цен, Лесной кодекс, инвестиционная программа, правительство, федеральное агенство по лесному хозяйству, макулатура, оборудование, модернизация, кадры, ввп, полиграфия, газетная бумага, мелованная бумага, снижение цен, акции, контракт, облигации
Об Ассоциации
ЦБП России
Новости и комментарии
Исследования и публикации
Календарь событий
СПК в целлюлозно-бумажной, мебельной и деревообрабатывающей промышленности
   Главная Контакты Карта сайта Написать письмо Сегодня 19.04.2019г., пятница
НОВОЕ НА САЙТЕ
АРХИВ-КАЛЕНДАРЬ
<< апрель 2019 >>
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930
ПОИСК
Рассылки


НОВОСТИ И КОММЕНТАРИИ
Комментарии

12 марта 2012 г.

Глава представительства Лесного попечительского совета по России и странам СНГ Андрей Птичников о новых требованиях Евросоюза

Версия для печати

Москва. 12 марта 2012 г. /Бумпром.ру/.   Остался ровно год до вступления в силу нового регламента Евросоюза, запрещающего ввоз в страны ЕС древесины, легальность происхождения которой не будет подтверждена документально. Несмотря на то, что о новых требованиях Евросоюза говорится давно, сегодня мало кто реально представляет, какая судьба уготована российским лесоэкспортерам в самой ближайшей перспективе. Какие сюрпризы весна 2013 года готовит для российских предприятий лесного сектора, активно работающих на международных рынках? В поисках ответа на этот вопрос мы встретились с главой представительства Лесного попечительского совета по России и странам СНГ Андреем Птичниковым.

– Андрей Владимирович, летом прошлого года, говоря на международной конференции в Петрозаводске о новом регламенте Евросоюза, вы упомянули о том, что пока нет окончательной ясности, какие же требования будут предъявлены к лесоэкспортерам. Изменилось ли что-то с тех пор?

– За это время произошли принципиальные вещи: европейское законодательство было принято в окончательном виде и на март 2013 года намечен его старт. Сейчас разрабатываются нормативные документы, которые будут опубликованы летом нынешнего года и окончательно должны прояснить требования Евросоюза. По сути, еврозаконодательство говорит о том, что тот трейдер, который первый ввозит продукцию на рынки Евросоюза, должен иметь систему «должной добросовестности» по отслеживанию происхождения ввозимых лесоматериалов. Первое требование – легальность. Причем до сих пор не точно определено, по каким законам будет определяться эта легальность – только по лесному законодательству, или  также и природоохранному, или еще по какому-нибудь. Второй вопрос заключается в том, что тот, кто ввозит лесную продукцию, обязан знать, из каких видов древесины она сделана. И, наконец, у экспортера должна быть информация, из какого конкретно региона она доставлена. Это три основных требования.

– Какую цель, с вашей точки зрения, преследуют в Евросоюзе, вводя требования по столь детальной информации о происхождении древесины?

– Прежде всего это попытка ограничить вырубку редких видов деревьев, которые внесены в Красную книгу и запрещены к торговле. Новое еврозаконодательство нацелено на то, чтобы поставщик максимально снижал риски закупки незаконно заготовленной продукции. Речь не идет о том, что предприятие должно раз и навсегда отказаться от приобретения сомнительной древесины. Но если в том или ином регионе есть территории с повышенным риском появления нелегально заготовленной древесины, то предприятие должно переориентироваться на более благополучные лесохозяйственные районы. Разберем ситуацию на примере Бокситогорского района Ленинградской области. В прессе есть информация, что там существует целая система незаконных рубок. Если следовать логике нового Еврорегламента, то трейдер должен либо отказаться от древесины из данного района и перейти, скажем, в соседний Тихвинский  район, где риски не столь велики, либо существенно снизить объемы поставляемой древесины из попавшей в «черные» списки территории. Информация по незаконным рубкам есть и по другим территориям на Европейской части РФ. Таким образом, задача состоит в том, чтобы оценить риски появления незаконной продукции и максимально их снизить.

Кстати, один из стандартов добровольной лесной сертификации по системе FSC касается оценки рисков поставки незаконно заготовленной древесины. В этой связи мы видим перспективы  сотрудничества FSC и тех органов контроля за выполнением еврозаконодательства, которые будут контролировать его исполнение.

– Новый Еврорегламент потребует создания дополнительных контролирующих структур?

– Вероятно, это будут специальные инспекции, которые должны быть сформированы в европейских странах. Я знаю, что в Латвии, во Франции и других странах уже сформированы такие инспекции и они готовы приступить к работе.

– Отследить происхождение древесины в лесоматериалах довольно непросто. Представьте себе производство мебели, когда помимо ДСП российского происхождения  в качестве шпона используется тропическая порода. Как установить, легальна ли конечная продукция?

– Но самая сложная задача – это оценить «чистоту» производства бумаги. В прошлом году  FSC провело любопытный эксперимент и попыталось отследить, из какого сырья произведены блокноты крупной американской компании Wal-Mart. Нам удалось выяснить поразительные вещи. Оказалось, что основой сырья для производства бумаги служит российская древесина, которая заготовлена в Сибири и переправлена в Китай. Из Китая российская древесина уже в виде целлюлозы перемещается в Америку через сложную цепочку стран-посредников. Это могут быть страны Южной Америки, Европы, Вьетнам. Потом эти потоки объединяются еще в какой-нибудь «нейтральной» стране, и, в результате, получаются блокноты американской компании Wal-Mart. Главная сложность заключается в том, что пути движения целлюлозы имеют столь запутанный географический маршрут, что отследить реальное происхождение бумажного блокнота можно только при наличии мощной системы электронного учета. В FSC существует такое понятие, как сертификация цепочки поставок – от одного пункта поставок к другому и так по всему маршруту со всеми возможными разветвлениями. Но эта система у нас пока есть только на бумажных носителях. Понятно, что без электронной версии оперативно отслеживать реальные потоки – занятие и долгое, и трудоемкое, а значит, малоэффективное. Ведь Евросоюз требует мгновенного подтверждения легальности поставок. Мы сейчас пытаемся внедрить электронный сертификат цепочки поставок, с помощью которого планируется создать единую базу данных, что позволит отслеживать движение древесины практически в режиме реального времени.

– Судя по вашим словам, окончательной ясности в вопросе о том, как же придется подтверждать легальность происхождения продукции, ни у кого нет. В этих условиях предпринимает ли FSC какие-то шаги навстречу новым требованиям, пытаясь предложить собственные варианты решения проблемы?

– Я бы даже сказал, что некоторые технологии FSC, такие, как планируемые «электронные» сертификаты цепочки поставок, являются уникальными. Мы работаем с компаниями, которые создавали эти системы в других областях, например, существует система отслеживания поставок «конфликтных» бриллиантов или движения партий хлопка. Подобные системы в мире работают, теперь их нужно внедрить в лесную отрасль.

– Как вы думаете, в Евросоюзе осознают всю глобальность и сложность проблем, которые возникнут после марта 2013 года? Понятно, что FSC делает шаги навстречу. Но ведь это только предложение, которое Евросоюз может принять, а может, с тем же успехом, поставить под сомнение.

– При обсуждении европейского законодательства участвуют представители разных стран, и, насколько мне известно, существуют полярные точки зрения. Одни страны хотят, чтобы FSC было непосредственно упомянуто в законодательстве, другие выступают против упоминания конкретных систем, но все равно без уже работающих систем сертификации и органов по сертификации Евросоюз вряд ли сможет обеспечить выполнение собственного законодательства.

– Помимо добровольной сертификации по системе FSC существует еще и паневропейская система международной сертификации PEFC. Вы как-то взаимодействуете друг с другом или находитесь в состоянии конкуренции?

– У нас есть некоторое взаимодействие с PEFC по этим вопросам. Какой-то конкуренции в  этой сфере я не вижу.

– С 2005 года существует еще программа ФЛЕГ, которая создавалась как раз для того, чтобы противодействовать незаконным рубкам и торговле нелегальной древесиной. Она, с вашей точки зрения, оказала сколько-нибудь существенное влияние на происходящие процессы?

– Я не большой специалист по ФЛЕГу, но это скорее информационный проект, который призван рассказывать о проблемах, связанных с нелегальным оборотом древесины, и предлагать подумать о механизмах отслеживания легальности. Это больше площадка для дискуссии, возможность реализовать диалог между обществом, лесопромышленниками и лесными службами. ФЛЕГ полезен как инициатор полезных начинаний в области большего гражданского контроля в лесном секторе, как инструмент лесной политики и повышения информированности лиц, принимающих решения в лесу.

– Чем грозит российским лесопромышленникам март 2013 года?

– Мне кажется, что в России имеется большая группа риска, для которой март следующего года может стать серьезным испытанием. Это лесозаготовительные и торговые компании, которые вообще ничего не делают для того, чтобы подтвердить легальность своей продукции. Я не говорю о том, что им  обязательно нужно получить сертификат FSC. Такой задачи еврозаконодательство перед ними не ставит. Речь идет о том, чтобы хотя бы проанализировать источники поступления древесины, отследить уровень легальности, на основании хотя бы косвенных данных документально оформить имеющуюся информацию в свою систему должной добросовестности. Если у российских экспортеров лесоматериалов не будет такой информации о происхождении продукции, у них точно возникнут проблемы. Тем же, кто не способен создать такие системы  отслеживания потоков, следует либо обратиться за помощью к консультантам и, к примеру, пройти сертификацию или забыть о западных рынках.

– По вашей оценке, много в России компаний, которые пока палец о палец не ударили?

– К сожалению, компаний, которые даже не слышали о новом Еврорегламенте, довольно много. Мы знаем, что крупные трейдеры прекрасно информированы о грядущих переменах, но они зачастую не знают своей цепочки поставок. И может получиться, что какой-нибудь лесозаготовитель в, образно говоря, Урюпинске получит в марте следующего года требования подтвердить легальность своей продукции, а он и не догадывается сейчас, что его древесина идет в Евросоюз, т.к. цепочки поставок очень сложные. Мы стараемся информировать заинтересованные организации, что нужно внимательно изучать европейское законодательство, так как никто не гарантирован от того, что его продукция не идет на европейский рынок. Но в России 20 тысяч арендаторов леса, а мы, наверное, можем информировать пятьсот или тысячу. Я считаю, что это задача государства – предупредить оставшихся.

– Тогда логично возникает другой вопрос. Если все так тревожно, то что должно сделать государство, чтобы помочь российскому лесному бизнесу преодолеть новые европейские барьеры?

– Есть фундаментальная проблема, которая заключается в том, что различные государственные органы власти, связанные с лесным комплексом, рассматривают проблему в пределах своей компетенции. К примеру, Рослесхоз обеспокоился проблемой вывозки круглого леса. Но электронная система контроля за оборотом круглых лесоматериалов работает до первого покупателя круглого леса. А Евросоюз требует отследить всю цепочку поставок – от лесосеки до входа на европейский рынок. У Рослесхоза, впрочем, как и у других министерств, нет полномочий, с помощью которых можно было бы заставить эти цепочки отследить. У нас же есть система сертификатов цепочки поставок. Мы предлагали Рослесхозу разработать совместный интерфейс между планируемой системой учета древесины и цепочками поставок, но пока нет определенной ответной реакции. Сегодня все озабочены тем, чтобы просто наладить учет. Но для Евросоюза этого будет недостаточно. К тому же надо учитывать фактор сборной продукции, когда одна часть будет из России, а другая – из другой страны. Например, производство бумаги, когда, образно говоря, в одном котле смешивается целлюлоза из разных точек мира. Ситуацию осложняет то, что Евросоюз не планирует принимать «на веру» документы о легальности от государственных органов управления, им нужны независимые подтверждения. И этот момент, как мне кажется, у нас также недостаточно понимается. Боюсь, что через год в государственные органы власти хлынет лавина писем от предпринимателей, которые со вступлением нового европейского законодательства окажутся в сложном положении. Нельзя исключить конечно, что европейское законодательство не будет поначалу носить жесткий, запретительный характер и бизнесу дадут какое-то время на приведение дел в соответствие с европейскими нормами. Считаю, что к введению Еврорегламента по древесине надо готовиться лучше, с привлечением специалистов и тех организаций, которые владеют ситуацией. Было бы крайне желательно, чтобы Рослесхоз и другие заинтересованные ведомства  начали бы консультации по этому вопросу и определили бы наконец национальный ответ на законодательство ЕС.

Антонина КРАМСКИХ    Российские лесные Вести

 

Выскажите мнение о материале:

Очень полезно  Любопытно  Ничего нового  


Об Ассоциации . ЦБП России . Новости и комментарии . Исследования и публикации . Календарь событий . СПК в целлюлозно-бумажной, мебельной и деревообрабатывающей промышленности
Главная . Контакты . Карта сайта .   . Написать письмо    Тел./Факс +7 (495) 783-06-01
Copyright 2009 РАО "Бумпром" другие новости
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100