РАО Бумпром. Российская Ассоциация организаций и предприятий целлюлозно-бумажной промышленности. Экономика, бумажное предприятие, развитие переработки древесины, лесная индустрия, БДМ, экология, лесной бизнес, бумажная упаковка, тара, тарная упаковка, новости ЛПК, новости лесного комплекса, новости ЦБП, ЦБП, пошлины на бумагу, ЦБК, целлюлоза, бумага, целлюлозно-бумажная промышленность, отрасль ЦБК, картон, писчебумага, производство, целлюлозно бумажный комбинат, фабрика, целлюлоза, экспорт, импорт, повышение цен, Лесной кодекс, инвестиционная программа, правительство, федеральное агенство по лесному хозяйству, макулатура, оборудование, модернизация, кадры, ввп, полиграфия, газетная бумага, мелованная бумага, снижение цен, акции, контракт, облигации
Об Ассоциации
ЦБП России
Новости и комментарии
Исследования и публикации
Календарь событий
СПК в целлюлозно-бумажной, мебельной и деревообрабатывающей промышленности
   Главная Контакты Карта сайта Написать письмо Сегодня 04.04.2020г., суббота
НОВОЕ НА САЙТЕ
АРХИВ-КАЛЕНДАРЬ
<< апрель 2020 >>
ПнВтСрЧтПтСбВс
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930
ПОИСК
Рассылки


НОВОСТИ И КОММЕНТАРИИ
Комментарии

5 февраля 2020 г.

Генеральный директор Группы «Илим» Ксения Соснина рассказала в интервью Forbes Woman как женщине добиться успеха в промышленности

Версия для печати

Москва. 5 февраля 2020 г. /Бумпром.ру/.   Всего 13 женщин входят в список руководителей крупнейших российских компаний. Одна из них — Ксения Соснина, генеральный директор компании по производству целлюлозно-бумажной продукции «Илим». В интервью Forbes Woman Ксения рассказала, как женщине добиться успеха в промышленности, почему в 90-е было легко и весело и как лесные пожары, экология и политика влияют на ее работу.

 

Ксения Соснина вошла в совет директоров «Илима» в 2015 году, а через год стала его гендиректором. До этого она работала в той же отрасли, была президентом российского подразделения американской компании International Paper (IP) — одного из крупнейших международных производителей бумаги. «Илим» производит бумагу, картон, целлюлозу в России, выпускает в год около 3,4 млн т продукции. В начале 1990-х среди его учредителей был будущий президент России Дмитрий Медведев. Сегодня 50% группы принадлежат американской лесопромышленной компании International Paper. «Илим» реализует инвестпрограмму стоимостью $3 млрд и около $1,2 млрд планирует вложить до 2022 года в проект «Большой Усть-Илимск». Благодаря этому суммарное производство товарной продукции на предприятиях группы может вырасти на 1 млн т в год. В январе 2020 года эксперты Fastmarkets RISI присудили Сосниной звание лучшего в Европе CEO.

 

- В 2019 году Forbes Woman исполнилось 10 лет, и вы за это время неоднократно попадали в наши списки самых успешных руководителей частных компаний. На ваш взгляд, как за последние годы изменилось положение женщин в бизнесе?

- Думаю, что радикально изменилось очень многое. Не так давно в цивилизованных странах женщинам разрешили голосовать, появился доступ к образованию и к технологиям. И технологии, их массовое проникновение в быт, конечно, сыграли огромную роль в выравнивании условий для мужчин и женщин. Это все объективные процессы даже в большей степени, чем результат борьбы женщин за свои права.

Причем, выравнивание гендерного баланса — процесс не всегда равномерный. В парламентах самых либеральных и социально продвинутых стран, например скандинавских, в политике уже давно гендерный баланс 50 на 50 и паритет в выборных органах. А в бизнесе тем не менее нет. Там, где происходит назначение, где система бюрократическая, до паритета пока довольно далеко. Там, где система выборная — движение к паритету гораздо быстрее. Хотя, полагаю, эти результаты связаны и с выбором самих женщин, которые по-прежнему воспринимают это как выбор между карьерой и семьей. И довольно часто они могут делать выбор в пользу семьи.

В итоге технологии, общественные процессы, доступ к образованию, демократизация систем — все способствует постепенному выравниванию гендерного дисбаланса.

 

- Любопытно, что вы сказали про технологии. Что вы под этим подразумеваете? Как это способствует равенству?

- Я имею в виду технологии потребительские. Мы знаем, что потребительский рынок ведет за собой огромное количество социальных процессов. Это сегодня звучит дико, но еще 15-20 лет назад в России женщина, которая водила машину, была не самым распространенным явлением. Когда моя мама в 80-е годы села за руль, на нее люди оборачивались на улице. Кто сейчас будет задумываться о таких вещах? Хотя это было не так уж давно. А теперь нам помогают любые мобильные технологии, удаленные способы работы и коммуникации — в общем, все, что способствует гибкому рабочему графику.

Я уже не говорю про бытовые технологии — условные стиральные машины, которых у наших матерей и бабушек никогда не было. Да и мы сами как жили? У меня первый ребенок родился в 1991 году. Не было одноразовых подгузников, не было в наших магазинах стирального порошка. Я была совершенно привязана к дому. Сейчас я сижу и даю интервью Forbes Woman, а тогда мы терли мыло хозяйственное на терке, чтобы стирать марлевые подгузники. А когда у меня родился второй ребенок — в совершенно другое время, я уже была генеральным директором на предприятии серьезных размеров. К тому моменту все было доступно.

Все это освобождает женщинам время на самореализацию. У них просто появляется выбор.

 

- Раз уж мы заговорили про 90-е — время, когда вы начали свою карьеру. Насколько женщине было в то время сложнее строить карьеру и бизнес? Все-таки суровые были времена, мужские.

- Я как раз думаю, что в то время перед нами открывалось одновременно огромное количество возможностей для развития бизнеса и карьеры. Впервые на постсоветском пространстве появились сотни миллионов потребителей, у которых стала расти покупательская способность. Иностранные компании активно заходили в Россию. И это, конечно, был такой массовый поток инвестиций, что дело до гендерного отбора далеко не всегда доходило. Молодые предприниматели и инвестирующие компании все делали в первый раз на этой территории: заключали первые контракты, брали первые займы, встречались с первыми аудиторами, внедряли первые IT-системы, встречали первых клиентов, нанимали сотрудников.

Конечно, силовое предпринимательство, мафия — все это было ярко выражено, и, наверное, мужчины в такой агрессивной среде себя по природе чувствуют более органично. Но возможности были настолько разнообразны, что все могли найти себя. Поэтому я не могу сказать, что у меня были какие-то сложности, сопряженные с гендерным вопросом. Мы просто брали и делали, все росло на глазах. Сложность, скорее, была не в гендерных вопросах, а в том, что мы все делали в первый раз, в отсутствие опыта.

 

- А что вы тогда делали? С чего началась ваша карьера?

- Я уехала на стажировку в американский университет, чтобы освоить самые новые для нас методики в маркетинге и управлении бизнесом. После этого меня пригласили работать в скандинавскую компанию, которая открывала новое предприятие по производству упаковки. В Советском Союзе никакой упаковки, ориентированной на продвижение товара, не было, а тут на рынок хлынули продукты, которые надо было паковать согласно каким-то потребительским стандартам и ожиданиям. Мне предложили место финансового директора, я с удовольствием согласилась. У меня уже тогда был хороший английский язык (спасибо родителям, учила с детства), это было огромным преимуществом, кстати говоря, выравнивающим позицию мужчин и женщин. Мы брали какие-то сумасшедшие по тем временам кредиты — сотни миллионов долларов, вели переговоры с местными властями, заключали инвестиционные соглашения. Никакого осознанного целевого выбора целлюлозно-бумажной промышленности я не делала, просто было интересно попробовать себя на такой позиции в такой компании.

 

- Но вы все равно остались в этой области. Как она изменилась за эти годы?

- Колоссальный сдвиг произошел. Вы знаете, нам довольно скоро стало понятно, что замещение пластика — это вопрос времени. Уже в конце 90-х — начале нулевых в этой отрасли промышленности стало совершенно очевидно, что однажды public opinion превратится в реально ощутимые тренды. То же — с падением потребления бумаг для печати, ростом потребления упаковки и онлайн-торговли. В нашей отрасли мы работали с учетом и пониманием этих трендов уже довольно давно.

 

- Вы имеете в виду глобальный рынок или Россию тоже?

- Дело в том, что у нас основные процессы происходят глобально или макрорегионально. Это консолидированная промышленность, очень капиталоемкая, ориентированная долгосрочно, в том числе и потому, что лес как ресурс достаточно долго развивается — это биологический ресурс, возобновляемый, что очень важно.

Компании нашей отрасли начали перестраивать свою работу, когда стало понятно, что скоро потребитель будет диктовать форматы и ключевые направления развития — в сторону замещения пластика, снижения употребления белых бумаг как печатных носителей, перехода на онлайн торговлю.

 

- Но ведь вам должны были достаться в наследство еще с советских времен совершенно отсталые предприятия. Как там можно было создавать современное производство?

- Совершенно верно. С советских времен ни одного полномасштабного комбината в Российской Федерации не было построено. Именно в силу капиталоемкости. Чтобы нам прибавить 10% мощностей, надо потратить $250-300 миллионов. А если надо построить новый масштабный комбинат, это миллиард или полтора. Сейчас «Илим» строит в Сибири новое производство, оно нам как раз в такие суммы и обходится. С момента перехода на рыночную экономику приходилось проводить масштабную модернизацию, и до сих пор эти процессы продолжаются. И будут идти примерно до 2025-2030 годов.

В России существует программа по внедрению наилучших доступных технологий в этой отрасли, ее в законодательном порядке вводят как обязательную. Таким образом, промышленность подойдет к лучшим мировым стандартам по экологичности производства и автоматизации процессов.

 

- Насколько цифровизация нашей жизни является для вас таким кризисным элементом? Потребление бумаги падает.

- Не является. Да, фактически так и произошло, что доля потребления белых бумаг как печатных носителей последние годы последовательно снижалась. И это было давно понятно всей отрасли, никаких сюрпризов не произошло. Как только появились первые мобильные устройства, мы сформулировали для себя это как тренд. И большинство компаний конвертировали постепенно производство белых бумаг на другие сегменты.

Потому что одновременно случился бум потребления упаковки и гигиенических товаров. Все эти одноразовые памперсы, салфетки, туалетная бумага, потребительская упаковка и все, чем теперь потребители массово пользуются в быту и чего не было 30-40 лет назад, сегодня превзошло по объему потребления все остальное – в том числе, печатные бумаги. Даже то, в чем вам домой привозят товары курьеры — картонные коробки и бумажные пакеты, — производит целлюлозно-бумажная промышленность. В целом объем потребления целлюлозно-бумажной промышленности не падал уже много десятилетий. Сейчас мировой объем нашей отрасли около 430 миллионов тонн в год, из которых половина — упаковочная продукция.

Тренд на замену пластика — тоже потенциал для роста. Миллионы тонн пластика действительно ежегодно сбрасываются в океан, и все это накапливается и распадается сотни лет. В то время как бумажная продукция полностью биоразлагаема, утилизируется, не оставляя никакого следа, хорошо собирается и перерабатывается. А деревья — возобновляемый ресурс, они растут. Илим высаживает миллионы саженцев в год, так же, как и наши коллеги по отрасли. Скандинавские компании в модели интенсивного лесовосстановления существуют с 1970-х годов. Общеизвестно, как там бережно относятся к природе. При этом у них самое высокое в мире потребление целлюлозно-бумажной продукции на душу населения, отрасль дает очень большой вклад в ВВП. В России есть огромный потенциал роста.

 

- То есть когда нам в детстве говорили: не трать бумагу — деревья жалко, это было некоторым родительским преувеличением?

- Да, но у этого были и плюсы — сбор макулатуры был нормой в школах, как вы помните. Это действительно очень хорошая практика. Но лес действительно надо уметь возобновлять — это наукоемкие биологические процессы, как это должно происходить, как мы должны следить за лесом, в том числе и охранять от пожаров. Просто это надо все делать, развивать и поддерживать, а не повторять, что целлюлозно-бумажной промышленности нет места, потому что она рубит деревья.

 

- Придя в «Илим», вы очень быстро, войдя в совет директоров, стали генеральным директором. Как вам удалось пробить пресловутый «стеклянный потолок» так быстро?

- Я никогда не билась ни о какой «стеклянный потолок». Все произошло органично. На протяжении карьеры я работала в International Paper и Stora Enso, сотрудничала с «Илим» много лет. Думаю, что во время работы в совете директоров «Илим» члены совета директоров, акционеры — и российские, и американские — увидели во мне потенциал для работы СЕО и сочли это правильным движением. Пока я была в совете директоров, мне стали хорошо понятны процессы в компании. С членами совета директоров у нас нашелся общий язык, выстроилась общность понимания будущего этой компании. И мне предложили эту работу. Я с удовольствием согласилась.

 

- Сколько еще женщин у вас в совете директоров?

- Теперь ни одной. И это большое упущение и недостаток. Надеюсь, решение этого вопроса как раз будет планом на ближайшее будущее. Женщин на ключевых позициях в «Илиме», наверное, 25-30% и доля их растет.

 

- Авторитет среди мужчин завоевывать не приходилось?

- Я считаю, что единственный способ завоевать авторитет — это говорить о деле. Надо не думать о том, как вы будете завоевывать авторитет, а думать о деле — собирать данные, анализировать, вырабатывать точку зрения, разговаривать с профессионалами о деловых вопросах. Я никакого другого способа завоевания авторитета в деловой среде не знаю.

 

- У вас в компании есть какие-то внутренние программы для сотрудниц?

- Формализованной diversity&inclusion у нас пока нет, но мы планируем проводить тренинги, создавать программы, чтобы стимулировать продвижение женщин. Объективно женщин будет в производстве все больше. Людей, представляющих около 50% рынка труда, игнорировать просто глупо и недальновидно. Думаю, что даже если ничего специально не предпринимать, женщины автоматически появятся на любых предприятиях на руководящих должностях, в том числе генеральных директоров, все больше и больше.

 

- Еще один важный тренд, конечно, экологический. Насколько вам усложняет жизнь тот факт, что в России очень плохо устроена переработка мусора, в том числе и вашей продукции?

- Для начала нужно прояснить, что бывает два типа потребляемого волокна — первичное, которое получается из древесины, и вторичное, которое получается в результате сбора и переработки отходов. Из того и из другого можно делать бумагу, упаковку, те же самые гигиенические продукты, многочисленные нишевые продукты. Парадокс заключается в том, что, с одной стороны, плохой сбор — хоть в России, хоть в любой другой стране — ведет к увеличению потребления первичного волокна – из дерева. А в процессе переработки вторичного волокна происходит его обеднение, и чем больше циклов сбора и переработки происходит, тем больше нового волокна нужно добавлять в продукт для обеспечения необходимых свойств. То есть первичное волокно и переработанное — как сообщающиеся сосуды. В итоге при росте потребления технически производителям первичного волокна переработка отходов жизнь никаким образом не осложняет, а требует, наоборот, производить больше.

Но низкий сбор и переработка огорчительны с точки зрения любого гражданина и жителя земли. И все мы хотели бы, чтобы сбор мусора был устроен лучше и эффективнее. В бизнесе по сбору и утилизации, переработке мусора есть огромный, как вы совершенно правильно сказали, потенциал. В целом отрасль, включая лесовосстановление и сбор-утилизацию отходов, должна развиваться, стимулироваться, поддерживаться государством, несомненно.

 

- Учитывая, что огромная часть вашей продукции идет на экспорт, насколько на вас влияют международные политические процессы?

- Конечно, влияют. У нас предприятие 50/50 русско-американское, выручка 50 процентов — Китай, 50 — внутренний рынок, Европа и остальной мир.

 

- Хардкор!

- Хардкор, да. Во-первых, мы все время должны следить и как можно глубже понимать эти геополитические процессы, их потенциальное воздействие на экономику вообще и в частности — на нашу отрасль. Мы ведем внутри нашего предприятия такую содержательную аналитическую работу, поднимаем дискуссионную повестку. И во-вторых, решать, каким образом мы учтем это воздействие на наш бизнес, на нашу стратегию, на процессы, определяющие, каким предприятие будет через 3-5 и более лет.

Есть, конечно, соперничество глобальное, технологическое Китая с Соединенными Штатами, которое имеет значение для всего мирового ВВП, для всего мирового потребления. Китай замедляется, мы это чувствуем и учитываем.

Но это долгосрочные процессы. Вряд ли будут быстрые договоренности, например, Россия-Китай, которые приведут к моментальным изменениям в бизнесе.

 

- То есть условный 2014 год на вашу работу не повлиял?

- Наши сибирские комбинаты исторически работают на азиатский рынок. «Илим» продает в Китай ЦБП-продукцию больше 20 лет и вырос вместе с Китаем. Так что не было такого, что мы после 2014 года вдруг метнулись в Азию. Эта стратегия осуществляется давно и очень осознанно, потому что был понятен потенциал этого рынка. Российский же рынок сейчас растет медленно, к сожалению. Мы бы хотели, чтобы он рос быстрее. Маржа на российском рынке, естественно, выше, просто потому что потребитель близко к тебе.

Европейский рынок сейчас тоже не в лучшем состоянии. Мы постоянно оцениваем и вероятность глобальной рецессии. Сейчас по всем источникам около 20-25% на ближайшие 12 месяцев, то есть она не такая уж высокая, но тем не менее заметная. В США выборы в следующем году. Вот за всем за этим мы следим. Но мы не можем позволить себе «шарахаться» между рынками из стороны в сторону. Мы стараемся иметь долгосрочную продуманную содержательную стратегию.

 

- А вы при этом супердолгосрочном планировании, например, учитываете все апокалиптические тренды? Глобальное потепление, полное экологическое изменение ситуации в мире?

- Конечно, так или иначе приходится, хотя это и не входит в нашу ближайшую стратегию — без радикализма. Но вот только вчера я читала материал, связанный с климатическими изменениями, по поводу уничтожения лесных ресурсов в Европе из-за распространения жучков-короедов, которые вследствие глобального потепления поднимаются все дальше и дальше на Север Европы. В Сибири они, правда, не выживают, но лет через 10, кто знает, могут и научиться. Думаю, что потепление, экология, биогенные и техногенные процессы буду воздействовать на бизнес все сильнее.

 

- А то, что случилось этим летом в Сибири, на вас как-то повлияло?

- Лесные пожары для нас — это ежегодное упражнение. Мы готовим технику каждый год, мониторим обстановку, оперативно реагируем. Тут важно пояснить, что гораздо больше горят бесхозные леса. Практика показывает, что в лесах, которые арендованы, например, Группой «Илим», таких пожаров гораздо меньше, чем в лесах, не принадлежащих конкретному арендатору. То есть когда хозяин есть, беспорядка меньше. Так что, на мой взгляд, лучше бы эти леса принадлежали или были в долгосрочной аренде у кого-то, кто кровно заинтересован в их сохранности. Тогда пожары будут минимизированы. Государству сложнее с этим справляться, у него много других приоритетов.

 

- Сейчас в России есть тренд на то, чтобы промышленные предприятия брали на себя градообразующую функцию — в смысле создания инфраструктуры, развития малых городов, где живут их работники. Компания ЧТПЗ занимается, например, Первоуральском. Вы нечто такое делаете вокруг своих предприятий?

- Конечно, наши предприятия практически всегда являются градообразующими. У нас традиционно существуют и развиваются благотворительные, социальные программы для этих городов, сконцентрированные на здравоохранении, спорте, помощи детям, развитии образовательных учреждений. Ежегодно компания инвестирует в города присутствия больше 400 млн рублей.

Сейчас в Усть-Илимске в Иркутской области мы строим рядом с действующим новый комбинат. Усть-Илимск — это небольшой город, и новое предприятие окажет огромное воздействие на его социальную жизнь и инфраструктуру. Кроме наших стандартных программ, мы, например, совместно с региональными властями проводим реконструкцию местного аэропорта.

Есть и другое направление, в котором мы считаем важным развиваться. Уже второй год в компании работает гуманитарный клуб «Илим». Обсуждаем там философские, культурологические, социологические вопросы. Говорим об искусстве. Во время последней встречи, например, спорили по этическим вопросам, связанным с искусственным интеллектом. Но главное, что мы организуем регулярные выездные встречи клуба в города, где мы оперируем, — это Коряжма в Архангельской области, это Усть-Илимск, Братск в Иркутской области. То есть, мы не делаем из этого какую-то элитарную петербургскую историю только для руководства. Эти встречи обогащают видение всех наших ключевых сотрудников — видение своего будущего, формируют повестку предприятия, она становится более насыщенной и разнообразной. Да это просто делает нашу работу и жизнь интереснее. Вне зависимости от того, мужчина вы или женщина, кстати.

 

Выскажите мнение о материале:

Очень полезно  Любопытно  Ничего нового  


Об Ассоциации . ЦБП России . Новости и комментарии . Исследования и публикации . Календарь событий . СПК в целлюлозно-бумажной, мебельной и деревообрабатывающей промышленности
Главная . Контакты . Карта сайта .   . Написать письмо    Тел./Факс +7 (495) 783-06-01
Copyright 2009 РАО "Бумпром" другие новости
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100