Обзор СМИ от 20 декабря 2022 года
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЭКОЛОГИЗАЦИИ ЛЕСОПРОМЫШЛЕННОГО КОМПЛЕКСА
Владимир Мосягин, д-р экон. наук, академик Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности, профессор, «Леспроминформ»
Охрана окружающей природной среды сегодня одна из наиболее актуальных проблем. Почти для всех стран она имеет приоритетное значение. Справедливость требует признать, что долгое время источники загрязнения окружающей среды не оказывали заметного влияния на экологию, а вовлечение в производство природных процессов выступало даже одним из факторов его экономического роста и развития производительных сил.
Такой характер взаимоотношений общества и природной среды был назван специалистами фронтальной экономикой.
До недавних пор сущность концепции фронтальной экономики не вызывала серьезных возражений. Однако, когда абсолютные размеры производства стали очень большими и увеличиваются дальше, экологические проблемы приобрели особую остроту.
Наиболее существенным фактором, нарушающим природное равновесие, выступает ресурсный фактор, который проявляется в истощении природных ресурсов в результате все более интенсивного и нерационального вовлечения их в производственную сферу.
Усиление отрицательного воздействия общества на окружающую среду в значительной степени объяснялось также прямым загрязнением природных сфер антропогенными выбросами. При этом наиболее сильными загрязнителями окружающей среды были производственные отходы. Именно эта часть неутилизируемых веществ и образовала «пресс», давящий на природу.
Интенсивное наращивание экологической напряженности, осознание опасности дальнейшего развития фронтальной экономики заставило общество попытаться учесть экологические факторы. Так на смену фронтальной экономике пришло эконологическое развитие (развитие экономики с учетом требований охраны окружающей среды).
Некоторые специалисты в рамках этой концепции считали, что ущерб природной среде должен быть предотвращен полностью, независимо от выделенных на эти цели средств. Возможно с экологической точки зрения такая ситуация представляется идеальной. Но ведь экономика не может принять все требования экологии. Задача состоит не в экологизации производства любой ценой, а в создании безвредных для природной среды технологических процессов с максимально возможной эколого-экономической эффективностью. Если конкретнее, необходимо с помощью экономических и экологических показателей установить допустимый уровень загрязнения природной среды и использовать только такие технологические процессы, которые обеспечивают производство продукции и в тоже время не превышают допустимый уровень загрязнений. При реализации этого требования принципиально важно учитывать два обстоятельства. С одной стороны, экологические требования не должны быть предельно жесткими, поскольку экономика не может выполнить их. Нельзя, например, требовать от предприятия целлюлозного завода очищать стоки до БПК–5 равной 0,06 мг/дм3. Достижение этой цели потребовало бы от отрасли средств, превышающих стоимость объема реализации целлюлозы. Следует признать нереальными и действующую ПДК метилмеркаптана (9 10-6 мг/м3). Столь низкая концентрация этого вещества в приземном слое атмосферы не поддается даже надежному аналитическому определению с помощью применяемых в настоящее время методов. С другой стороны, допустимый уровень загрязнения окружающей среды, разумеется, должен учитывать способность природных систем к самоочищению.
Таким образом, эконологическое развитие основано на обоснованном взвешивании, сопоставлении производственной деятельности с экономическим эффектом. Сейчас такой подход чаще всего встречается на практике. В рамках такого подхода удалось добиться определенных успехов в экологической стабилизации. Однако радикального качественного изменения не произошло. Это во многом объясняется незначительной разработкой проблем, связанных с квалифицированной аргументацией необходимости заниматься экологической безопасностью. В результате общая идеология данной концепции мало чем изменилась по сравнению с концепцией фронтальной экономики. По-прежнему преобладают экономические интересы, наращивание производства, широкое использование интересов научно-технического прогресса. В этих условиях природоохранная деятельность, затраты на охрану окружающей среды представляются как нечто противостоящее экономическому росту. Однако учитывать экологический фактор уже признали необходимым, хотя это и сдерживает экономическое развитие.
При таком подходе невозможно эффективно решить стоящие перед страной сложнейшие социально-экономические задачи. Следует иначе подойти к эколого-экономическим проблемам, полностью отказаться от широко распространенного стереотипа противоречия экономики и экологии. Необходимо новое мышление, новое видение, основанное на комплексном, системном подходе, в центре внимания которого должны быть глобальные взаимосвязи экономического, экологического и социального аспектов, обеспечивающих экономический рост и улучшение экологической ситуации. Наиболее полно такому подходу соответствует концепция устойчивого развития.
Устойчивое (самоподдерживаемое, самодостаточное) развитие удовлетворяет потребности нынешнего времени, но не ставит под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои потребности. Устойчивое развитие предполагает, что запас капитальных активов остается неизменным или растет во времени. Эти активы включают произведенный или воспроизводимый капитал (машины, дороги, заводы, здания и т. д.), человеческий фактор (здоровье, знания и навыки людей и т. д.) и экологический (природный) капитал (воздух, вода, экосистемы и т. д.). Такой подход позволяет делать долгосрочные экономические шаги с учетом минимизации негативных экологических последствий.
Разумеется, решение беспрецедентных по масштабу экологических задач – процесс весьма длительный. По мере продвижения страны к устойчивому развитию представление о нем, возможно, будет меняться и уточняться. Но главное – работа в этом направлении уже началась.
Переход лесопромышленного комплекса к устойчивому развитию (экологической безопасности) предполагает интенсивное развитие производства, активную природоохранную деятельность, но до настоящего времени на некоторых предприятиях ЛПК, к сожалению, это не делается или делается с недостаточной эффективностью. До сих пор, например, на лесозаготовках нерационально используются или не утилизируются вообще пнево-корневая древесина, кора, древесная зелень. Уже давно в лесозаготовительной промышленности реализуются разработки по линии наращивания единичной мощности оборудования. Однако известно, что такая техника не отвечает требованиям экологии, наносит большой вред природе, переуплотняет почву, нарушает почвенный покров, уничтожают подрост. В свою очередь, это существенно затрудняет лесовосстановление, а порой делает его вообще невозможным из-за отсутствия машин, способных работать на разбитых вырубках. Сохранение подроста при лесозаготовительных работах исключительно важно. Большой урон, наносимый подросту, замедляет восстановление лесов, снижает ценность древостоя. При этом особенно важно сохранение хвойного подроста, позволяющее избежать обеднения породного состава леса в будущем. Уничтожение подроста в ходе лесозаготовок делает необходимым полное искусственное восстановление лесов. Поэтому очень важно, чтобы техника и технология лесозаготовок способствовали рациональному использованию лесных ресурсов. Об их нерациональном использовании свидетельствует то, что при валке и трелевке остается много сучьев, ветвей, вершинок, которые никак не используются, хотя российские ученые разработали комплексные схемы промышленной переработки древесной зелени.
На деревообрабатывающих производствах сырье проходит две основные стадии обработки. На первой стадии происходит первичная обработка древесины в виде круглого леса (пиловочника, кряжа). К таким производствам следует отнести: лесопильное, тарное, фанерное, спичечное. На второй стадии обработке подвергается продукция первой стадии производства. Это мебельное производство, деревянное домостроение, производство древесных плит.
В лесопилении выход отходов составляет с учетом способа распиловки 16–34% сырья.
Важным направлением использования кусковых отходов лесопиления является производство технологической щепы, особенно для целлюлозно-бумажной промышленности. Для этой цели разработана широкая гамма рубительного оборудования. Важным направлением утилизации опилок считается производство пористого кирпича и других строительных материалов. В крайнем случае опилки используются в качестве топлива.
Древесные отходы образуются при производстве шпал. Окорка сырья, раскряжевка и оторцовка сырья и шпал, продольная распиловка бревен дают твердые отходы (горбыли, рейки, обрезки, срезки) и мелкие отходы (опилки, стружки). Количество образующихся отходов зависит, как правило, от размерно-качественных особенностей сырья. Кусковые отходы шпального производства обычно перерабатываются в технологическую щепу для ЦБП. Ресурсы таких отходов будут сокращаться в связи с сокращением выпуска деревянных шпал.
Выпуск фанеры, наоборот, растет, соответственно, увеличивается объем вторичных ресурсов, которые образуются почти на каждой стадии производства.
Отходы фанерного и спичечного производства используются в качестве сырья в производстве древесных плит. Кусковые отходы фанерного производства (обрезки шпона и фанеры) можно перерабатывать в форматный шпон, то есть в товарную продукцию. Эти отходы также служат в качестве заменителей различных комбинированных материалов, применяемых в строительстве и мебельной промышленности. Из короткомерного строганого шпона можно производить ребросклеенный товарный шпон для облицовки различных мебельных деталей (царг кроватей, стенок тумб, лицевых стенок выдвижных ящиков столов и т. д.). Отходы фанерного и спичечного производства в виде карандашей целесообразно использовать для производства штакетника, тарной дощечки и т. п. Отструги идут на заготовки ящичной тары, упаковочную дощечку, в производство паркета. Шпон-рванину можно эффективно использовать для производства палочек для мороженого. Однако, несмотря на разработанные эффективные направления использования отходов фанерного и спичечного производства, они в большом количестве реализуются в качестве топлива. Как уже отмечалось, сырьем при вторичной обработке древесины служила продукция первичной обработки древесины (пиломатериалы, фанера, шпон, древесные плиты и др.).
Структура древесных отходов мебельного производства следующая (усредненные данные): обрезки пиломатериалов – 33%, опилки – 8%, стружка – 22%, обрезки древесных плит и фанеры – 37%. В мебельном производстве преобладают кусковые отходы, их 69%, а мягкие отходы (опилки и стружка). составляют 31%.
В настоящее время существует ряд направлений использования отходов мебельного производства. Кусковые отходы в виде обрезков пиломатериалов, склеенных по длине, ширине и толщине, применяются для изготовления мебельных изделий. При этом полезный расход пиломатериалов увеличивается на 10–15%. Также кусковые отходы можно задействовать для производства мелких изделий, сувениров и т. д.
Обрезки древесно-стружечных плит следует применять для изготовления щитовых мебельных деталей методом склеивания по ширине. Небольшие куски плит целесообразно использовать как добавку к основному сырью для плитного производства. Отходы в виде небольших кусков древесных плит могут применяться в качестве наполнителя при производстве столярных изделий. Мягкие отходы мебельного производства, преимущественно опилки, используются как топливо или реализуются кирпичным заводам.
По характеристикам отходы вторичной обработки древесины не отличаются от исходной древесины, что позволяет использовать их в качестве топлива. Теплота сгорания отходов деревообработки и древесных отходов лесозаготовительной промышленности определяется аналогично. При этом эта характеристика зависит прежде всего от влажности. Кусковые отходы лесопиления содержат до 50% влаги. Влажность свежих опилок от распиловки неподсушенной древесины 30–50%, а подсушенной в сушилках – 10–15%. Влажность опилок, долго пролежавших в отвалах, из-за влияния атмосферных осадков достигает 60–66%. Древесная стружка, образующаяся при обработке древесины на фрезерных станках, содержит всего 12–18% влаги. Влажность отходов древесины на лесопильно-деревообрабатывающих предприятиях весьма высокая. Механическое их обезвоживание или термическая подсушка при малых объемах не дают необходимого экономического эффекта. И поэтому кору деревообрабатывающие предприятия, как правило, вывозят в отвал.
К числу нарушителей природного равновесия относятся предприятия целлюлозно-бумажной промышленности. Об этом свидетельствуют следующие данные (в числителе минимальный, в знаменателе максимальный расход воды на одну тонну продукции, м3):
Вода, отходящая после технологических процессов целлюлозно-бумажного производства, содержит самые разные загрязнители (растворенные минеральные и органические вещества, а также взвешенные коллоидно-дисперсные частицы). При этом основными источниками загрязнения водных бассейнов являются сульфат- и сульфитцеллюлозные производства.
Состав сточных вод целлюлозного производства разнообразный, при этом разные загрязняющие вещества при одной и той же концентрации по-разному влияют на качество воды. Наибольшую опасность для водной среды представляет биологическое загрязнение сточных вод. Поэтому основной контроль качества сбрасываемых сточных вод ЦБП осуществляется по двум показателям: химическому и биологическому потреблению кислорода. Общее содержание растворенных веществ характеризуют химическим потреблением кислорода (мг/дм3) на окисление органических соединений в кислой среде при наличии катализатора. Биологическое потребление кислорода (БПК) – это затраты кислорода (мг) на полное биохимическое окисление 1 г органических веществ, содержащихся в воде. Способность веществ окисляться разная, поэтому БПК, как правило, вычисляется за определенное время (например, БПК–5 – за пять суток. Если сравнить естественную растворимость кислорода в воде (7–15 мг/дм3) с аналогичными показателями (см. табл. 3), то очевиден вред, который наносят сточные воды ЦБП флоре и фауне водоемов. Из-за большого расхода кислорода для окисления органики сточных вод в водоеме могут снизиться товарные качества рыбы как пищевого продукта, уменьшиться ее количество.
В настоящее время более 80% стоков ЦБП, содержащих органические соединения, подвергаются биологической очистке. В дальнейшем планируется все стоки отрасли, требующие биологической очистки, подвергать этому методу обработки. Для ЦБП актуально внедрение технологии анаэробной очистки сточных вод и создание замкнутых систем водопользования.
Предприятия целлюлозно-бумажной промышленности загрязняют и воздушный бассейн. Основным загрязнителем атмосферного воздуха считается сульфатцеллюлозное производство.
Серосодержащие соединения и пылевые выбросы отрицательно влияют не только на здоровье людей, но и на состояние многих растений, особенно хвойные. Сернистый газ (иначе: сернистый ангидрид, двуокись серы) – яд для растений. Также он раздражает слизистые оболочки глаз и дыхательных путей, способствует развитию хронических заболеваний легких. При взаимодействии сернистого газа с водой образуется серная кислота, которая наносит вред почве, ускоряет коррозию металлов. Запыленный воздух плохо пропускает ультрафиолетовую радиацию, обладающую бактерицидными свойствами, необходимыми для очищения атмосферы. Как и газовые выбросы, пыль оказывает неблагоприятное влияние на здоровье человека, засоряет слизистые оболочки органов дыхания и глаз, раздражает кожные покровы, является переносчиком бактерий и вирусов. Пылевые выбросы, оседающие на землю, увеличивают кислотность почвы и обедняют ее микрофлору, в результате снижается биохимическая активность почвы. Загрязненные почвы, в свою очередь, вызывают загрязнение грунтовых вод и водных источников.
В ЦБП концентрируются в большом объеме кора и древесные отходы.
Перед переработкой древесное сырье очищается от коры в специальных окорочных машинах. При распиловке сырья, рубке балансов и сортировке щепы образуются древесные отходы. Отщепы разных размеров образуются также при окорке древесины.
Общее количество коры и древесных отходов, образующихся на предприятиях ЦБП, рассчитывается по формуле
Рко = р1 + р2 + р3 + р4 + р5,
где р1 – ресурсы коры; р2, р3, р4 – ресурсы древесных отходов от окорки древесины, распиловки долготья и сортирования щепы соответственно; р5 – ресурсы отходов древесины в виде гнили.
Выявленные сейчас возможности утилизации коры можно дифференцировать по следующим основным направлениям: механическая переработка коры для изготовления плитных материалов; химическая переработка коры для получения экстрактов и химикатов; биологическая переработка коры для приготовления компостов.
Значительные ресурсы древесной коры могут утилизироваться в качестве топлива. Важной характеристикой коры как топлива является ее теплотворная способность. Теплота сгорания коры (МДж/кг) зависит от ее влажности:
Как видно из приведенных данных, с повышением влажности теплотворная способность коры снижается, а при влажности 85% становится почти нулевой.
Выбор рациональной схемы сжигания коры в значительной степени определяется ее влажностью. Влажная кора, даже хорошо измельченная, сложно транспортируется. Исследование сжигания коры в России и за рубежом свидетельствует о необходимости высушивать кору до влажности 40–45%. Эти и другие сложности стали причиной недостаточного использования коры как топлива на ряде ЦБП. Однако экономический расчет показывает, что утилизация отходов окорки выгоднее вывозки их в отвал. Она позволяет отменить непроизводительные затраты, высвободить значительные земельные участки, а также предотвратить ущерб окружающей среде от гниения и самовозгорания этих отходов в отвалах.
В лесохимической промышленности, в частности на пиролизных предприятиях, на стадии разделки сырья и подготовки его к химической переработке, образуются древесные отходы (опилки, щепа, смешанная с корой). Выход таких отходов составляет примерно 4% перерабатываемого сырья. Утилизация древесных отходов пиролизного производства затруднена из-за проблем транспортировки и требований, предъявляемых потребителями к этому виду вторичного сырья. На некоторых лесохимических предприятиях древесные отходы используются в качестве топлива. Ведутся исследования по использованию древесных отходов в производстве активированного угля и строительных плит. Однако многие пиролизные заводы все еще вывозят древесные отходы в отвалы.
Целью пиролизного производства является получение крупнокускового угля. Наряду с крупнокусковым углем в результате его естественного дробления при производстве, выгрузки из реторт, транспортировки и складирования образуется древесно-угольная мелочь. Значительная ее часть отсеивается и используется для нужд металлургии, производства брикетов и для очистки сточных вод.
В канифольно-экстрактционном производстве отход – это проэкстрагированная щепа. Образующийся объем зависит от выхода щепы из осмола и объема переработки последнего. В настоящее время определены два основных направления утилизации проэкстрагированной щепы: технологическая переработка и использование в качестве топлива. В числе потребителей гидролизная промышленность. Также проэкстрагированная щепа используется для изготовления арболита и других плитных материалов, а в сульфатно-целлюлозном производстве как добавка к технологическому сырью при получении волокнистых полуфабрикатов. Ведутся исследования по пиролизу проэкстрагированной щепы с целью получения активного угля.
В канифольно-терпентинном производстве образуется несколько видов производственных отходов: сор живичный, грязевой отстой, канифольная пыль и мелкая крошка, камфарные полимеры, сульфат натрия. При получении живичной канифоли и живичного скипидара (терпентинного масла) в плавильниках скапливается отработанный сор, а в декантаторах – грязевой отстой. Сор представляет собой смесь хвои и коры с незначительным количеством скипидара. Грязевой отстой состоит из смолистых веществ и механических примесей. И то и другое вывозится в отвал, не утилизируется.
Итак, все сказанное иллюстрирует взаимодействие лесопромышленного комплекса и природы. С одной стороны, развитие лесозаготовительной, деревообрабатывающей, целлюлозно-бумажной, лесохимической промышленности вовлекает в производственный процесс все больше разных видов природных ресурсов (древесины, топлива, воды). С другой – увеличение объемов выбросов в атмосферу и водные источники, отведение земель под складирование отходов приводит к загрязнению окружающей среды, ухудшению природных условий жизни населения.
Одновременно следует признать, что почти во всех отраслях лесопромышленного комплекса проводятся мероприятия по охране окружающей среды и рациональному использованию природных ресурсов, большие успехи достигнуты в комплексной переработке древесного сырья. Отходы деревообрабатывающей промышленности подвергаются химической переработке, кусковые отходы применяются в производстве мелкой пилопродукции и технологической щепы, стружка – в изготовлении древесных плит, в энергодефицитных лесоизбыточных районах древесные отходы утилизируются в качестве топлива, и т. д.
Вместе с тем имеющиеся сырьевые резервы и возможности используются не полностью и недостаточно эффективно. Предстоит еще решить сложную и многоаспектную задачу – организовать производство продукции ЛПК с соблюдением требуемого уровня экологической безопасности.
ЦЕНА РОССИЙСКОГО ЛЕСА: УГЛЕРОДНАЯ МАТЕМАТИКА И БЕСХОЗЯЙСТВЕННОЕ ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЕ
В Рослесинфорге оценили стоимость русского леса в 73,3 трлн рублей. Об этом сообщила «Российская газета» со ссылкой на ведомство. В лесоучётной организации отметили, что дороже всего стоят запасы лиственницы, сосны и каменной берёзы.
«Общая стоимость всех лесов России на конец 2022 года составила 73,3 трлн рублей. В оценку вошли эксплуатационные леса, то есть пригодная для промышленной переработки древесина, а также экологический потенциал этих насаждений», — подчеркнули в Рослесинфорге, отметив также, что средняя таксовая стоимость одного кубометра древесины составляет 76 рублей.
Однако ценность леса заключается не только в древесине, которую можно заготовить, переработать и продать. Леса способны хранить углерод. Увеличить их способность накапливать CO₂ могут климатические проекты, к которым в последние несколько лет всё чаще начинает приглядываться бизнес. При этом проекты эти могут быть самыми разными: лесовосстановление и лесоразведение, охрана лесов от пожаров, болезней и вредителей, применения новых технологий ведения лесного хозяйства.
«Стоимость хранимого углерода в лесах можно оценить в размере порядка 67,5 трлн рублей, из расчёта в среднем 580 рублей за 1 тонну поглощенного CO₂, или цена 1 тонны CO₂ в эквиваленте», — гласит сообщение ведомства.
Считаем высвобождаемый углерод и убытки
В Greenpeace на заявление Рослесинфорга отреагировали практически молниеносно, отметив, что один кубометр древесины содержит приблизительно 0,75 тонны CO₂-эквивалента В результате получается занимательная математика: стоимость хранимого в кубометре древесины связанного углерода составляет около 435 рублей. При этом не стоит забывать, что при заготовке леса и переработке часть этого углерода неизменно высвобождается. Порубочные остатки, неликвидная древесина, потревоженная на месте заготовки почва и даже сама продукция — всё это источники CO₂.
«Освоение диких лесов при заготовке древесины провоцирует колоссальные потери, связанные с ростом масштабов лесных пожаров, вспышками численности вредителей и болезней, распадом стен леса и т. д. — в пересчёте на кубометр заготовленной древесины эти потери при пионерном освоении тайги могут составлять ещё два-три кубометра», — отмечают природозащитники в Telegram-канале Greenpeace forest news.
А теперь вернёмся к тому, о чём мы говорили в начале: заготовка одного кубометра древесины уменьшает стоимость запасённого CO₂ примерно на 435 рублей. Но заготовленный лес государство продаёт, вот только цена его при этом в среднем составляет 76 рублей (та самая таксовая стоимость, о которой сообщал Рослесинфорг). Выходит, что страна торгует себе в убыток, сводя на нет климаторегулирующую роль собственных лесов.
Кто и как хозяйствует в лесах?
В контексте разговора о лесозаготовке, углеродной политике и климатических проектах нельзя не вспомнить и вызывающую споры в отраслевой среде экстенсивную модель лесопользования, которая долгое время являлась основным вектором развития лесопромышленного комплекса России.
В рамках этого подхода российские леса рассматривались лишь в качестве источника древесного сырья. Объяснение этому достаточно простое: древесина — ресурс возобновляемый, и леса способны вырасти сами, а потому можно рубить их и не беспокоиться о последствиях.
Собственно, по этой причине экстенсивной модели и присвоили титул «бесхозяйственная». Она полностью игнорирует важные природные ценности и функции лесов, что препятствует сохранению малонарушенных лесных территорий, которые как раз имеют высокую ценность в качестве естественной «губки» для улавливания углекислого газа из атмосферы.
Впрочем, не всё столь плачевно: стратегия развития лесного комплекса РФ до 2030 года гласит, что теперь одним из главных векторов развития ЛПК является «переход к интенсивному использованию и воспроизводству лесов».
Об этой грандиозной затее правительства слышали, вероятно, уже все, так как новый подход начали применять крупные отечественные лесопромышленные предприятия. Прежде всего заинтересовались этой моделью ведения лесного хозяйства на Северо-Западе страны. Одним из пилотных регионов, попробовавших новый подход, стала Республика Карелия.
Эксперимент по внедрению интенсивной модели начался в регионе в 2018 году. И выбрана республика была не случайно: на один гектар лесных угодий в Карелии приходится около 2 000 деревьев. Столь тесное соседство пагубно влияет на состояние молодых деревьев — они вырастают слабыми и зачастую непригодны для заготовки и деревообработки.
Интенсивная модель ведения лесного хозяйства позволяет заготавливать вдвое больше древесины с одного гектара леса за счёт увеличения объёма рубок. Взрослые деревья таким образом прореживают, что позволяет новым соснам и елям прорастать быстрее. Тем самым повышается качество и количество древесины.
По данным РБК, в настоящее время внедрением нового подхода занимаются сразу несколько лесопромышленных предприятий Карелии: «Сегежа Групп», ООО «МЕД ЛЕС», ООО «Соломенский лесозавод», ЗАО «Шуялес», ПАО «ЛХК «Кареллеспром» и ЗАО «Норд Интер Хауз».
Сергей Мошников, заместитель директора по научной работе Института леса КарНЦ РАН отмечает, что успех реализации интенсивной модели лесопользования зависит в первую очередь от того, насколько эффективно и качественно в регионе ведутся работы по лесовосстановлению, агротехнические и лесоводственные уходы и, конечно же, подготовка специалистов.
По мнению эксперта, основным объектом интенсивной модели должны быть ранее освоенные леса. Это, считает он, позволит сократить вырубку на территории малонарушенных лесов и сохранить биоразнообразие.
Природа не терпит вмешательства
Однако далеко не все согласны с тем, что новый метод приносит пользу. Так, Виктор Шевченко, автор говорящей статьи «Интенсивная модель лесопользования. Польза или вред?» на сайте «Петрозаводск говорит», утверждает, что обозначенная модель пользы лесам Карелии не приносит вовсе.
«Нам предлагают под вывеской «рубок ухода» просто увеличить объём лесозаготовок. Ставка делается на «проходные рубки высокой интенсивности».
Однако проходные рубки — это последняя стадия рубок ухода за лесом. Им должны предшествовать осветление, прочистка, прореживание», — отмечает автор статьи.
При этом стоит учитывать, что сам эффект от рубок ухода в виде высокопродуктивных лесных насаждений с высоким выходом дорогостоящей древесины появится лишь спустя пару десятков лет. А ведь рубки ещё необходимо грамотно назначить.
И тут приходится вспомнить о том, что ныне в отрасли большие проблемы с кадрами — регионам попросту не хватает квалифицированных специалистов, которые могли бы делать эту работу. Да и с техникой есть определённые трудности: для того, чтобы осуществлять проходные рубки, требуются малогабаритные машины, так как массивные харвестеры и форвардеры для столь филигранной работы попросту не годятся.
Но и это не самая большая проблема, считает ветеран лесной отрасли. Природа, как известно, не любит вмешательства в свою чётко выстроенную систему. А ведь рубки ухода именно таким вмешательством и являются. Согласно действующему законодательству, при проведении подобных рубок «под топор» попадают деревья «сопутствующих пород», мешающие расти деревьям основной ценной породы. В результате формируются так называемые «чистые» насаждения.
Вот только часто такие ценные леса начинают гибнуть. Дело в том, что деревья начинают страдать от «взбесившейся» экосистемы в виде грибов и насекомых-вредителей. Первые, лишившись своих симбионтов (шляпочные грибы существуют на условиях симбиоза с определёнными видами деревьев), начинают неудержимо разрастаться и в процессе разрушают корневую систему оставшегося вида деревьев. Ослабленные в процессе этого леса быстро захватываются вредителями.
«Любые попытки вмешаться в законы природы, переделать природу под себя ни к чему хорошему не приведут. Печальный опыт европейских стран тому пример. Принято считать, что умные люди учатся на чужих ошибках, а на своих ошибках учатся другие, те, кого Господь Бог обделил умом. Но у нас сложилась такая национальная забава — наступать на одни и те же грабли», — резюмирует автор статьи.
