Обзор СМИ от 24 августа 2022 года

Обзор СМИ от 24 августа 2022 года
24.08.2022

ЗАПРЕТНЫЙ ЛЕС

 

Вера Никольская, директор по исследованиям агентства Abarus Market Research, «Леспроминформ»

 

После 1 января 2022 года только и говорили, что о запрете экспорта кругляка с введением новых правил оборота древесины. У этого решения было много противников, в том числе с «принимающей стороны»: страны Западной Европы даже собирались принудить Россию продолжать вывозить лес на законодательном уровне – через ВТО. Пока лесозаготовители, чиновники и экспортеры спорили, началась специальная военная операция, и вот уже Запад обложил Россию запретами со всех сторон.

 

Так, в 2022 году российский ЛПК неожиданно оказался меж двух огней, и теперь должен научиться жить в новых условиях.

 

Запрет или ограничение

В прессе везде можно встретить слово «запрет», но верно ли это?

Во-первых, на самом деле не полный запрет, а ограничения. Как станет понятно ниже, это не одно и то же. Первое ограничение – финансовое. Пошлину на вывоз круглого леса последовательно повышали, и к 2021 году она достигла 80%. Второе ограничение – логистическое. Из 30 ранее доступных пунктов вывоза теперь открыты только два. В настоящее время вывоз необработанной древесины осуществляется только по железной дороге и всего через два пункта (Люття – на границе с Финляндией и Хасан – на границе с Северной Кореей). Третье ограничение – бюрократическое. При экспорте кругляка необходимо предоставить разрешительные документы – специальную лицензию Минпромторга.

Во-вторых, ограничили вывоз необработанной либо примитивно обработанной древесины (влажность свыше 22% и толщина ствола не менее 10 см). Если точнее, запрет распространяется на балансовую древесину, главным образом березовую, хвойных пород и ценных лиственных (большая часть кодов ТН ВЭД группы 4403).

На страны, входящие в ЕАЭС, новые правила не распространяются, но с марта установлены предельные объемы вывоза, на 2022 год следующие: Казахстан 477,5 тыс. м3, Белоруссия 3,17 тыс., Киргизия 29,68 тыс., Армения 1,27 тыс. м3. Правда, не очень понятно, как эти ограничения будут соблюдаться, если, например, в Беларуссию только с января по май вывезено 131,9 тыс. м3 лесоматериалов. При этом стоит напомнить, что еще в декабре 2021 года Евразийская экономическая комиссия задокументировала запрет на вывоз некоторых видов лесоматериалов и топливной древесины российского производства с территории государств, входящих в таможенный союз (страны ЕАЭС). То есть курс на самоограничение был взят задолго до СВО и связанных с ней западных санкций.

 

Западные санкции: пакет с пакетами

В начале марта российское правительство ввело дополнительные ограничения для ряда недружественных стран. А спустя месяц, в апреле, уже сама заинтересованная сторона – Европа – установила запрет на ввоз большого перечня лесоматериалов из России. Хотя совсем недавно эти товары считались критически важными для Евросоюза.

Так, пятый пакет санкций ЕС, помимо прочего, содержит запрет российского импорта некоторых видов древесины (как необработанной, так и обработанной), пиломатериалов и древесного угля, а также их транзита в Евросоюз через другие страны. Номенклатура не прописана, но именно это позволяет трактовать документ довольно широко. Запрет распространяется на дрова и щепу во всех формах, а также топливные гранулы (пеллеты) и другие продукты для топливной промышленности.

На адаптацию к перечисленным мерам выделили целый квартал, то есть контракты, подписанные до 9 апреля включительно, могли выполняться в течение трех месяцев. Поэтому до 10 июля действие санкций было не слишком заметно и некоторые иностранные партнеры продолжали активно покупать российскую древесину. Исключение из санкций сделано только для ряда изделий и некоторых видов бумаги. А вот оборот необработанной древесины теперь полностью запрещен.

Помимо Евросоюза, ограничения вводят и другие недружественные страны. Дополнительные, а по сути дублирующие, запреты в отношении российского лесного сектора опубликовала Эстония. Свою границу для российского леса закрыла и Финляндия. А правительство Японии полностью запретило импорт российской продукции из древесины с 19 апреля 2022 года, хотя до недавнего времени на японский рынок работали многие деревообрабатывающие предприятия Дальнего Востока.

Интересная история с американским рынком. США не озвучивали прямого запрета импорта древесины из России, но ввозную пошлину повысили до 35%. Правда, она не относится к круглому лесу. Так что Соединенные Штаты теоретически остаются рынком сбыта для отечественных экспортеров, но как туда везти лес? Единственный работающий пропускной пункт на границе с Финляндией уже не в счет, так как там действуют правила ЕС (запрет транзита). Есть вариант использовать страны-посредники. Представители некоторых ближневосточных и азиатских государств уже заявили, что могут выступить в качестве транспортных узлов и помочь доставить в третьи страны запрещенные российские товары. Это Иран, Турция, Египет и ряд других. Но с большинством таких стран у США натянутые отношения. В итоге американские промышленники, видимо, останутся без российской древесины.

Неожиданные ограничения демонстрирует и КНР. Таможенники отмечают снижение пропускной способности на погранпереходах, нередко отсутствие свободного подвижного состава, низкий процент согласования планов по форме РЖД и другие проблемы. После ухода нескольких иностранных транспортных компаний не хватает фур и контейнеров.

 

Насколько упадут объемы лесозаготовки?

Лесозаготовительные предприятия и до начала СВО выступали категорически против ограничений, утверждая, что запрет на экспорт леса – это конец Сибири и Дальнему Востоку. Особенно актуальна эта проблема была для рынка ДФО, где леса заготавливается много, а крупных лесоперерабатывающих предприятий мало.

К середине лета первоочередные проблемы российский ЛПК смог решить. Но все время возникают новые, основная – поиск новых партнеров и оперативная перенастройка логистических цепочек. Все участники рынка в один голос утверждают, что в 2022 году ожидается серьезное сокращение объемов лесозаготовки, поскольку спрос российских лесокомбинатов на деловую древесину сократится.

Ограничения действуют уже полгода, что же произошло в отрасли за первые пять месяцев. Из официальной статистики видно, что объемы лесозаготовки «май к маю» снизились незначительно, буквально на долю процента. Но основные проблемы начнут проявляться только во втором полугодии. И связаны они будут больше с западными санкциями, чем с внутренними ограничениями вывоза.

Год начался хорошо, в январе леса было заготовлено на 9% больше, чем в январе 2021 года. В феврале прирост уже уменьшился и составил 5%. А потом пошло снижение: в марте на 4%, в апреле на 7%, в мае на 10%. С большой долей вероятности можно предположить, что падение будет усиливаться. По итогам года оно может составить 18%. И это будет не единственный трудный год. В 2023 году падение может продолжиться.

Данные Рослесхоза по объемам заготовки древесины в России расходятся с оценками Росстата, ежегодно разница составляет 30–35 млн м3. В 2021 году Рослесхоз насчитал 225 млн м3, а Росстат – 185,8 млн м3, разница 39 млн. Вероятно, Росстат какие-то объемы не учитывает. При этом незаконная лесозаготовка оценивается примерно в 30–40 млн м3 в год, именно на сохранение этого объема и были направлены ограничения экспорта. Сейчас уже можно предположить, что без западных санкций лесозаготовка не сократилась бы настолько. Текущая ситуация сложная, но многие считают, что будет еще хуже.

В итоге рынку грозит не только падение, но и затоваривание, причем как лесосырьем, так и продуктами переработки. Переизбыток сырья на внутреннем рынке наблюдается уже сейчас. Сокращение переработки связано не только с прекращением экспорта, но и со снижением внутреннего спроса на конечный продукт (в частности, мебель). Куда пойдет избыточный объем пиломатериалов, если их вывоз за рубеж прекратится почти полностью, пока непонятно. Ограничения экспорта в этой ситуации хоть и представляются меньшим злом, но их отмена способна спасти российский ЛПК.

 

Не вывозим?

До начала СВО из страны экспортировались 25–30% заготовленной древесины, включая первично обработанные и пиломатериалы. Экспорт необработанной древесины до 2014 года составлял 12–13% объема заготовленной, но к 2021 году из-за ужесточения таможенной политики (повышения пошлин и т. д.) его доля уменьшилась до 7–8%. В 2021 году за границу было продано около 14,5 млн м3 необработанной древесины, почти 50% в Китай и примерно 45% – в европейские страны (без учета Украины). В 2022 году экспорт может упасть до 3% заготовки.

По данным РЖД, объем лесных грузов в мае 2022 года оказался на 19,4% меньше, чем годом ранее. Экспорт круглого леса, по данным Рослесинфорга, за первые пять месяцев года упал на 44%. В январе – мае 2021 года из России было вывезено 5,7 млн м3, а за тот же период 2022 г. – всего 3,2 млн м3. В сложившихся условиях падение на 44%, наверное, нельзя считать слишком большим. Тем более что западные страны по-прежнему покупали российский круглый лес.

Всего с января по май 2022 года лес экспортировался в 20 стран мира. Крупнейшими импортерами российского необработанного леса, как всегда, были Китай и Финляндия. Но в этом году китайские и финские покупатели уже не так активны, в прошлом году за тот же период они приобрели в два раза больше. Сократил закупки и Казахстан, который обычно третий по потреблению. Зато Белоруссия увеличила импорт втрое. Выросли объемы поставок в Иран, Южную Корею, Таджикистан, ОАЭ. Но многие страны Западной Европы сократили закупки.

С экспортом пиломатериалов дела обстоят чуть лучше. В январе – июне российские производители продали за рубеж 13,4 млн м3 продукции, то есть им удалось нарастить поставки на 3,4%. Но участники рынка уверены, что относительно спокойная динамика первого полугодия не сохранится.

Например, специалисты лесопромышленной аналитической компании WhatWood прогнозируют, что в 2022 году России стоит приготовиться к существенному падению экспорта продукции ЛПК. Причем перечень будет очень широкий – не только круглые лесоматериалы, но и фанера, топливные гранулы, щепа.

 

К такому нас не готовили

Некоторые лесозаготовители постановление президента о запрете вывоза леса считали правильным и подошли к решению проблемы деятельно – старались расширить деревопереработку в своих регионах и способствовали трудоустройству кадров, высвободившихся на лесозаготовительных предприятиях. Но даже они оказались в проигрыше – переработка наладилась, появилась добавленная стоимость, а возможности ее экспорта закрыли с внешней стороны.

В начале года всех заинтересованных в экспорте леса волновали простые вопросы. Насколько развиты пропускные возможности двух разрешенных таможенных пунктов? Сильно ли уменьшатся потоки? Каков перечень потенциальных рынков сбыта, на которые можно поставлять древесину через Финляндию и Северную Корею, но не слишком сложным путем? После февраля-марта вопросы совсем другие, поскольку потенциальный рынок сбыта сузился беспрецедентно.

Финляндия всегда была в числе самых больших почитательниц российской древесины и традиционно занимала второе место после Китая. В последние 10 лет закупки финских предприятий составляли 5–6 млн м3 леса, из которых примерно 4 млн м3 приходились на березовую древесину. В основном березовые балансы использовали для производства бумаги финские бумажные комбинаты. За пять месяцев 2022 года туда ушло всего 1,3 млн м3, и, похоже, это все. На фоне подачи заявки о приеме в НАТО Финляндия может проявить невиданную принципиальность в этом вопросе, даже несмотря на риск возникновения дефицита. Помимо березового баланса, будет ощущаться нехватка осины, ольхи и сибирской лиственницы.

Но российским поставщикам будет гораздо тяжелее. Предприятиям Севера с закрытием финского направления заготавливать березу становится нерентабельно. На Северо-Западе РФ березовые балансы потребляют Светогорский ЦБК и Архангельский ЦБК, но это небольшие объемы. В целом же технология производства целлюлозы в России нацелена на хвойную древесину.

Основным направлением экспорта пока остается Китай. Лес туда можно поставлять через пропускной пункт Хасан. Посредничество Северной Кореи не доставит неудобств, ведь Поднебесная крупнейший торговый партнер КНДР. Но высокая себестоимость северной древесины, приемлемая для потребителей из Европы, для Китая может оказаться неконкурентоспособной, тем более что дополнительные издержки транспортировки через всю Россию нивелируют потенциальную прибыль. Древесина получается вдвое дороже. Хуже того, надежды на Китай как главный рынок сбыта не оправдываются – не видно стремления увеличить закупки круглого леса, экспорт пиломатериалов тоже буксует. Китайцы закупают круглый лес не только в России, но и в Северной Америке, а также в Малайзии, Австралии, Северной Корее. Из Африки везут древесину ценных пород. К тому же в Китае достаточно своего леса, так что сокращение поставок не критично.

В результате охлаждения дальневосточного соседа к российскому лесу экспортные доходы теряют Красноярский, Хабаровский и Приморский края, Иркутская область, Алтай. Многие регионы, которые работали на экспорт, сейчас будут пытаться перенаправить потоки на Ближний Восток и в Азию, но налаживание новых торговых связей требует времени, и удорожание логистики неизбежно. Переориентация на внутренний рынок, о которой так мечтали российские чиновники, идет со скрипом.

 

Зато шпон наш

Введение запрета объяснялось заботой о сохранении леса и развитии российского рынка пиломатериалов. Ожидалось, что эта мера позволит сохранить в России до 6 млн м3 хвойной древесины в год. Конечная цель – мотивация развития ЛПК, фанерного, плитного, мебельного, строительного производств и рынка стройматериалов. Рассчитывали на рост производства продукции и понижение цен, а также увеличение объемов деревянного домостроения. Кроме того, поощрялся экспорт продукции глубокой переработки, то есть дорогой.

Вероятно, кто-то всерьез думал, что инвесторы кинутся строить лесоперерабатывающие заводы и целлюлозно-бумажные комбинаты. И тут вдруг выясняется, что внутренний рынок полон ограничений и не в состоянии переработать объем пиломатериалов, который прежде производили для экспорта в Европу. В текущей ситуации игроки рынка говорят, что налаживание дополнительной переработки в стране фактически невозможно. Некоторые эксперты считали, что шпон и фанерный кряж отечественным производителям не доставались, так как это сырье слишком активно вывозилось за границу, главным образом в Латвию и Польшу. Теперь весь шпон наш. Только что с ним делать?

В январе – мае производство шпона для фанеры и самой фанеры снизилось на 12–13% по сравнению с уровнем аналогичного периода прошлого года. Это одно из самых сильных падений продукции деревообработки. Больше упало только производство бумажных обоев и готовых домов.

Целлюлоза пока производится нормальными темпами, немного вырос выпуск картона и бумаги, в том числе мелованной, из-за дефицита которой было столько шума в апреле. Вообще статистика производства большинства продуктов лесопереработки в январе – мае относительно неплохая. Есть надежда, что некоторые производства сохранят объем выпускаемой продукции примерно на уровне 2021 года, но многие все-таки сократят.

 

Ожидание снижения цен

В правительстве рассчитывали, что почти полный запрет экспорт леса позволит снизить внутренние цены на стройматериалы из дерева. Ожидалось снижение на 10–25%. В мае цены на некоторые виды древесной продукции стали падать. Скорее всего, в течение года все цены скорректируются в сторону снижения (после того как подскочили на 100–150% в 2020–2021 годах), но ненамного, поскольку разогналась инфляция. Дорожает транспорт, логистика, тарифы на сопутствующие услуги. И потому рассчитывать, что производители станут наращивать выпуск и строить новые производственные мощности, чтобы продавать продукцию по сниженным ценам, не стоит.

 

Как выходить из кризиса

Предполагалось, что после ужесточения мер объем экспорта сократится на 6 млн м3, которые пойдут на внутреннюю переработку. Но даже по этой цифре велись споры – сможет ли отечественный ЛПК ежегодно осваивать такой дополнительный объем? А сегодня внутри страны может «застрять» до 12 млн м3 древесины. И это станет большой проблемой, решать которую придется оперативно.

Будут ли банкротства? Да, из-за санкций ряд заводов уже прекратил закупки круглых лесоматериалов, а некоторые предприятия приостановили деятельность. Труднее всего приходится лесопильщикам Северо-Запада. Так, в начале июля стало известно, что «Череповецлес» объявил технический перерыв и остановил производство. В 2022 году объемы лесопереработки могут упасть на 18%, в 2023 году – еще на 4–5%. И нужно быть готовыми к тому, что на прежний уровень она больше не вернется.

Принятые в мирных условиях, ограничительные меры, вероятно, положительно повлияли на внутренний рынок. Но на это потребовались бы годы, а теперь у промышленности нет времени на адаптацию – заготовленный лес нужно куда-то девать прямо сейчас. И нельзя допустить, чтобы объемы лесопереработки сокращались в ближайшие несколько лет. По всей видимости, правительству придется скорректировать политику ограничений. Пути решения проблемы следующие:

- снижение экспортных пошлин для дружественных стран;

- снятие ограничений по объемам для стран ЕАЭС;

- увеличение числа пропускных пунктов для круглого леса.

Принципиальностью в этом вопросе, наверное, придется поступиться. И если сейчас приветствуется развитие параллельного импорта, можно закрыть глаза и на параллельный экспорт, в том числе и кругляка. В так называемых недружественных странах по-прежнему много желающих купить российский лес. Бизнес страдает от политических решений, и, возможно, пойти навстречу контрагентам будет полезно в перспективе, ведь санкции не вечные.

Что касается внутреннего рынка, то отрасль нуждается в системных и долгосрочных мерах содействия. Вот перечень отраслей, способных «переварить» избыток древесного сырья:

- плитная промышленность;

- бумажная промышленность;

- производство стройматериалов с использованием древесных волокон и муки;

- домостроение, и не только деревянное;

- производство межкомнатных дверей, деревянных окон;

- производство мебели и предметов интерьера;

- производство деревянных напольных покрытий;

- топливная отрасль (перевод котельных на пеллеты и брикеты).

Самым сильным магнитом продуктов лесоперерабатывающей отрасли, безусловно, станет строительство. В первую очередь деревянное. К настоящему времени развиты всевозможные технологии домостроения, задача государства – поощрять индивидуальное домостроение, используя самые разные инструменты, в первую очередь финансовые: обеспечение доступных цен на материалы, снижение ипотечных ставок, развитие рынка ссуд и субсидий и т. д.

Для роста популярности строительных и отделочных материалов из древесины не потребуются особые меры, если строительная отрасль будет расти докризисными темпами. А в пандемию 2020 и 2021 года сформировался повышенный спрос на загородное домостроение. Доля ИЖС в общем жилищном строительстве обещает вырасти до 60% и выше. По данным Ассоциации деревянного домостроения, в 2021 году очередь покупателей деревянных домокомплектов была расписана на полгода вперед, спрос опережал возможности домостроительных комбинатов, в августе наблюдалась нехватка пиломатериалов. В 2022 году дефицита не ожидается, производство домокомплектов в январе – мае резко снизилось, а его нужно поощрять. Проекты многоэтажного деревянного домостроения тоже необходимо развивать.

В российской энергетике следует активно использовать твердое биотопливо (брикеты и пеллеты), для чего модернизировать котельные, работающие на мазуте и угле. Это станет подспорьем и для утилизации щепы.

Но главное, нужно кардинально пересмотреть обеспечение оборудованием. В ЛПК лесозаготовительная техника, грузовой транспорт, лесоперерабатывающее оборудование и запчасти к нему в основном импортные, редко белорусские. В связи с уходом западных поставщиков уже сформировался дефицит по всем позициям. На первом этапе реформ можно поощрять импорт китайского оборудования, но жизненно необходимо наладить отечественное производство.

 

ЗАМЕТКИ ЛЕСНОГО ОБЫВАТЕЛЯ О РАЗВИТИИ АВТОМОБИЛЬНЫХ ЛЕСНЫХ ДОРОГ

Обзор СМИ от 24 августа 2022 года-Леспроминформ–Заметки лесного обывателя о развитии автомобильных лесных дорог.jpg 

Александр Французов, «Леспроминформ»

 

Учет лесных дорог

Для содержания и ремонта лесных дорог необходим их учет. Раньше лесовозные дороги передавались на баланс лесозаготовительных предприятий и состояли у них на бухгалтерском учете, сегодня учет лесных дорог не ведется. В наведении порядка с лесными дорогами нет ничего важнее учета. Современное строительство неучтенных лесных дорог – настоящий Клондайк для мошенников. Средства получили, освоили, построенную дорогу по акту приняли, деньги списали, а куда направить акт приемки? Собственника нет, учета нет. Чернила еще не высохли, а дорогу уже можно списать и забыть о ней. Новая лесная дорога, построенная за государственный счет, заведомо обречена на пропажу в безвестности – она ничья, и на ее содержание финансирование не выделяется.

Довольно редко на практике применяется пункт 12 Правил заготовки древесины: «не допускается повреждение дорог, мостов…». А в случае повреждения штраф 10 тыс. руб. за нарушение Правил заготовки древесины поступит в бюджет, и только. Дорога от этого не восстановится. Обычно участок лесовозной дороги не ремонтируют, пока дорога вновь не понадобится для вывозки. Оставленные колеи накапливают осадки, дорожные конструкции насыщаются водой. Лесничество вправе потребовать ремонта дороги, но не требует. Имущество бесхозное, пострадавших нет. Дорога не содержится на регулярной основе, время разрушения конструкции и состав ремонтных работ не определить. То есть нормативная база явно требует дополнения и уточнения.

Заботы об учете и исправном содержании лесных дорог приличествуют органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации, осуществляющим полномочия в области лесных отношений. Возможно, лесники скоро окончательно размежуются, одни будут заниматься охраной, другие – учетом, третьи – контролем. Распределение по узким специализациям опасно созданием размытой ответственности лесного хозяйства. Они правы. Текущие обязанности действующего персонала лесничеств уже превышают и возможности, и желание работать. В иных лесничествах кого ни хватись – одни вакансии. Нет мотивации к труду. Где-то уже не ведут лесные реестры. Если не осознать остроту состояния дел с сохранением, привлечением и подготовкой профессионалов, то вскоре станут неразрешимыми обыденные задачи охраны, защиты и прочего управления лесами. Учет лесных дорог уж точно и благополучно забудется. Надеюсь, перемены к лучшему наступят раньше завершения развала государственного лесного хозяйства и учет лесных дорог будет востребован в числе прочих лесных дел.

Лесничества ставят лесные дороги на учет и снимают с учета. Для постановки на учет организуют осмотр дорог на землях лесного фонда. Передают государственные лесные дороги на содержание по договорам подряда или концессии. Ведут контроль строительства, содержания, использования лесных дорог. Предъявляют требования к восстановлению нарушенных конструкций дорог до паспортного состояния. Принимают решение о строительстве дороги одним арендатором на территории другого арендатора. Осуществляют по отношению к лесным дорогам все прочие права и обязанности собственника в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Предлагаю вести учет лесных дорог в лесных реестрах, а документом учета считать технический паспорт лесной дороги в электронном виде. Дороги, поставленные лесничеством на учет, должны называться государственными или муниципальными лесными дорогами.

На основании учета будут выделены три группы лесных дорог. Первую составят дороги на государственном учете – преимущественно постоянные, капитальные лесные дороги круглогодичного действия, бывшие магистрали и ветки. Размещение государственных лесных дорог проектируется в виде схем транспортного освоения лесов в регламентах лесничеств. Их строят на основе специальных проектов. Конструкции учтенных дорог должны содержаться в исправном состоянии.

Во вторую группу войдут лесовозные усы – временные дороги, построенные арендаторами лесных участков на основе типовых проектов исходя из собственных внутрихозяйственных планов и производственной необходимости.

Третья группа – это бесхозные дороги. Розыск собственника может продолжаться до бесконечности. Если бесхозная дорога не препятствует ведению лесного хозяйства или лесопользованию, не предполагается ни ее содержание, ни рекультивация.

 

Содержание лесных дорог как вид лесохозяйственных работ

При редких обсуждениях проблем финансирования строительства лесовозных дорог совсем не говорят о содержании действующих и ранее построенных дорог. Слабый интерес к «старым» дорогам обусловлен истощенностью придорожного лесосечного фонда (дороги «обрублены»). Спелых древостоев у дорог нет. Перспективным выходом из сложившейся ситуации принято считать переход от экстенсивного ведения лесного хозяйства к интенсивному. Интенсификацию каждый понимает в свою пользу, и дискуссии о переходе вялотекущие. Нужна ли нам интенсификация иностранного образца? У зарубежных коллег лесозаготовки – это не вид бизнеса, а часть лесного хозяйства. Интенсификацию они понимают как повышение результативности лесного бизнеса (увеличение выхода товарной продукции). Как нам, копируя их, повысить товарную отдачу от лесного хозяйства, если оно не бизнес, а обременение коммерческой заготовки древесины? Надеюсь, когда-нибудь до нас дойдет, что прямое копирование любой модели лесоуправления, мягко говоря, неполезно.

При экстенсивном хозяйствовании заготовка древесины – это коммерческая деятельность, обремененная лесовосстановлением. Площадь и объем заготовки ограничены расчетной лесосекой. Особо выделяется убыточный комплекс последовательных рубок ухода, нацеленных на выращивание лесов для заготовки древесины спустя сотню лет. Лесозаготовки обречены на систематическое строительство новых лесовозных дорог. Строится лесовозная дорога, и придорожный лес вырубается, строится новая дорога – а бывшая в эксплуатации разрушается. И так по кругу: новая дорога – новый лесной участок, новая дорога – новый лесной участок.

Рубки условно интенсивного лесопользования проводятся с лесохозяйственной целью и распределены по лесному участку. Транспортная доступность лесосек трансформируется в транспортную доступность лесных насаждений. От рубок лесохозяйственного назначения ожидается получение товарной древесины. При интенсивном ведении лесного хозяйства заготовка древесины представляет собой часть лесного хозяйства и не является самостоятельной целью хозяйствования. Интенсивное лесное хозяйство будет самым высокодоходным при достижении оптимальной плотности лесных дорог. Дорожная лесная стратегия меняется, каждая новая дорога получает содержание вне зависимости от степени освоения заготовками придорожного лесного фонда. Новое строительство лесных дорог не бесконечно и продолжается до достижения оптимальной плотности сети. Содержание лесных дорог становится важнее не только строительства, но и любых других работ, исключая охрану леса.

Упрощенный пример: с целью заготовки древесины арендуется лесной участок площадью 200 га: 100 га составляют спелые, приспевающие и перестойные насаждения и 100 га – молодняки и средневозрастные. Ежегодно заготавливается 150 м3 древесины, вовлекается в эксплуатацию 1–2% площади насаждений лесного участка, а 98% как бы отдыхают в очереди. Объем изъятия древесины в расчете на 1 га равен 150/200 = 0,75 м3. С переходом на интенсивное ведение лесного хозяйства продолжают вырубать 1 га для заготовки древесины, дополнительно на 50 га молодняков ведутся интенсивные лесохозяйственные работы с получением в среднем 1,5 м3 товарной древесины с каждого гектара. Объем изъятия древесины составит (150 + 50 – 1,5)/200 = 1,12 м3/га. Поступление на рынок товарной древесины увеличилось на 50% с перспективами роста. В молодых лиственных лесах ежегодный прирост больше и возможный объем изъятия древесины с гектара увеличивается кратно.

Пусть до интенсификации далеко, она придет не повсеместно и не в один день, но готовить для нее дороги надо сейчас. Финансовое обеспечение содержания лесных дорог может быть основано на их платном использовании. Суммы к оплате следует начислять исходя из назначаемого в субъектах Российской Федерации провозного тарифа, ликвидного запаса на лесосеках и расстояний вывозки древесины по учтенным в лесных реестрах дорогам. При этом необходимо принять во внимание, что даже без дополнительного тарифа расходы арендаторов на строительство и содержание лесных дорог немалые, поэтому плата не имеет целью повышение государственного лесного дохода. Собранные средства возвращаются лесопользователям в виде оплаты работ по содержанию дорог. Плата за пользование постоянными дорогами на землях лесного фонда справедливо распределит дорожные затраты (здесь и далее затраты – нормированная часть расходов) между всеми перевозчиками древесины, включая лиц, не имеющих технических возможностей для содержания дорог. Для приблизительного определения нормы тарифа за использование лесной дороги возьмем частный случай лесозаготовительного производства средней мощности, когда дорожно-строительные расходы составили 12% себестоимости заготовки, в том числе строительство дорог – 3–4%, ремонт и содержание – 7–8%. Расходы на содержание дорог в расчете на единицу грузовой работы (грузовая работа равна произведению объема вывезенной древесины и расстояния вывозки, измеряется в кубических километрах) в ценах 2020 года составили 0,9–1,1 руб. на каждый 1 км3 вывозки древесины. Интенсивность движения низкая, стоимость перевозки высокая.

Ввиду относительно дешевой единицы перевозимого товара доля транспортных расходов в продукции лесного комплекса всегда больше, чем в среднем по промышленности, и требует компенсации для обеспечения равных условий конкуренции. Наблюдается дискриминация. Трактор, занятый в сельском хозяйстве, освобожден от транспортного налога, а точно такой же занятый в лесном хозяйстве – нет. И там, и там растениеводство, а отношение к лесному и сельскому хозяйству принципиально разное.

Лесные дороги используют все желающие, и бесплатно. Содержат их за свой счет лишь малая часть лесозаготовителей из числа арендаторов лесных участков. Предположим, лесовозные магистрали и ветки учтены в лесных реестрах и не переданы в аренду вместе с лесными участками. На практике лесные дороги нельзя передать в аренду вместе с лесным участком, ибо юридически их не существует. Учет и платное использование государственных лесных дорог не будет противоречить действующим договорам аренды участков лесного фонда. Объявление платного проезда по постоянным лесным дорогам вынудит мелких предпринимателей нести расходы за их использование. Некоторые лесопользователи вернут дорожные затраты с нормой прибыли, зарабатывая на исполнении договоров подряда по содержанию дорог. Арендатор будет вправе заключить с лесничеством договор подряда на содержание дорог, расположенных на арендованном участке, или, отказавшись от договора, будет обязан платить за их использование.

Для организации содержания лесных дорог существует немалый нормативный задел в виде действующего с 2018 года свода правил «Дороги лесные. Правила эксплуатации», выходу которого лесное сообщество не уделило ни секунды внимания. Ответственным исполнителем работ эти правила назначают собственника дорог, под которым почему-то понимается лесопользователь. Как содержать дороги без учета, Правила не поясняют. Собственника дорог нет, учета нет, а правила есть, но ожидаемо не работают. Для придания Правилам необходимой дееспособности осталось признать неразрывность лесных дорог и ландшафтов, подтвердить факт государственной собственности лесных дорог и произвести их учет с занесением в лесные реестры, а для организации платного использования государственных лесных дорог привязать оплату к лесной декларации или договору купли-продажи древесины. После этого систему оплаты за коммерческое использование лесных дорог можно считать условно налаженной.

Взимание платы за использование государственных лесных дорог создаст стабильный, но недостаточный источник средств для содержания дорог в исправном состоянии. Предложения об использовании арендных платежей для решения проблем лесных дорог внесены давно, но почему-то остались без должного внимания. «Несколько лет назад я предлагал создать региональные фонды развития лесной отрасли, куда направлялись бы от лесных платежей региональные надбавки. Это позволило бы в каждом лесном регионе ежегодно строить 50 км лесных дорог, а с учетом софинансирования – более 100 км. Для этого нужно добавить к стоимости древесины на корню всего 10 рублей», – сказал директор НП СРО «Лесной союз» Виктор Грачев в интервью «Российской газете».

С появлением стабильного источника финансирования появляется нужда в постоянно действующем финансовом институте, аккумулирующем и целенаправленно расходующем денежные средства. В Российской Федерации организована целая система дорожных фондов с заранее определенными источниками ассигнований и объектами инвестиций. Предлагаю предоставить субъектам Российской Федерации право создавать региональные лесные дорожные фонды, основой дохода которых сделать неналоговые поступления от платного использования лесных дорог и аренды лесов, для чего дополнить статью 179.4 «Дорожные фонды» Бюджетного кодекса Российской Федерации следующими положениями.

Лесной дорожный фонд – это часть средств бюджетов Российской Федерации и субъекта Российской Федерации, используемых для финансового обеспечения дорожной деятельности на землях лесного фонда в отношении лесных дорог.

Лесной дорожный фонд создается в субъекте Российской Федерации законом субъекта Российской Федерации.

Объем ассигнований лесного дорожного фонда субъекта Российской Федерации утверждается в размере следующих доходов бюджета субъекта Российской Федерации:

- от платного использования лесных дорог;

- от надбавки 10% к ставкам оплаты за изъятие лесных ресурсов и арендной платы;

- от иных поступлений в бюджет субъекта Российской Федерации, утвержденных законом субъекта Российской Федерации;

- от целевых межбюджетных трансфертов из федерального бюджета бюджету субъекта Российской Федерации;

- от федеральных субвенций на строительство муниципальных и лесных дорог;

- от штрафов за несоблюдение законодательства в сфере строительства, содержания и использования местных и лесных дорог.

Пункт 12 Правил заготовки древесины найдет эффективное правоприменение. Региональный штраф в сумме, равной стоимости дорожных восстановительных работ, впредь предотвратит необдуманное пользование местными муниципальными и лесными дорогами. Изменения в Бюджетном кодексе позволят субъектам Российской Федерации добровольно создавать свои лесные дорожные фонды, определять перечень источников финансирования, а также устанавливать порядок деятельности фондов с учетом региональных особенностей.

Необходим длительный период формирования местных дорожно-строительных производств, способных осваивать средства лесных дорожных фондов, чему посодействует их долгосрочная и стабильная деятельность. Постепенно работы по содержанию лесных дорог станут самостоятельным видом лесохозяйственных работ.

 

Строительство лесных дорог постоянного действия

При всем многообразии возможных назначений подавляющая часть лесных дорог были и будут лесовозными дорогами. Лесная наука предлагает понятие и методику определения оптимальной плотности лесной дорожной сети сообразно местным условиям вывозки, например, за счет достижения минимума затрат: «чем дальше от лесной дороги находится лесосека, тем дороже обходится заготовка древесины… чем гуще дорожная сеть, тем выше затраты на строительство и эксплуатацию». Оптимальную проектную плотность размещения постоянных лесных дорог предлагаю указать в лесных планах субъектов Российской Федерации и лесных регламентах лесничеств, чтобы придерживаться норм при строительстве дорог и разработке ПОЛ.

Стань лесовозная автомобильная дорога обычным объектом капиталовложения, она окупалась бы по ходу вывозки древесины с примыкающих и тяготеющих лесосек. Взял кредит, построил дорогу – и возвращай с доходов от продажи вывезенной древесины заемные средства. Рыночному кредитованию препятствуют отсутствие права собственности на объект строительства и привязка сроков окупаемости к срокам примыкания лесосек. Строящаяся дорога и примыкающие лесосеки не являются активами для предоставления залогов. Пока лес стоит на корню, он только государственный. Напрасно не предусмотрена переуступка права заготовки древесины, а равно прочих прав лесопользования. Запрет только способствует процветанию теневой переуступки. Если появится возможность переноса сроков исполнения лесосечных работ и кадастровое регулирование межевания лесосек, то право заготовки древесины станет серьезным активом лесопользователя.

Арендатор лесного участка, заложивший право заготовки, не освобождается от обязанностей по договору аренды и ПОЛ. Например, арендатор предоставляет кредитной организации в залог право заготовки древесины на лесосеке, прилагая кадастровый паспорт лесосеки и заверенное таксационное описание. Территория заложенной лесосеки образует «финансово защитные» участки леса (леса, защищающие финансовую устойчивость лесопользователя). Нарушившие условия кредитного договора передают право заготовки кредитным организациям. Кредитор может перепродать свои права либо реализовать их самостоятельно в любой календарный год в счет расчетной лесосеки дебитора.

Без заемных средств лесозаготовитель вынужден быть дорожным строителем полного цикла: изыскания, проектирование, строительство, эксплуатация и финансирование – все самостоятельно и за свой счет. Текущие строительные расходы полностью относятся на текущую себестоимость лесной продукции. Схема финансирования унаследована от практики строительства лесовозных усов и малопригодна для устройства постоянных дорог. Нельзя вложиться в будущее, сумма расходов ограничена текущей ценой реализации древесины. Чем дешевле строительство, тем большая часть дохода останется у лесозаготовителя. В итоге качество работ удовлетворительно только для временных лесовозных усов. При хозяйственном способе строительства конструкция лесовозных дорог не предполагает длительной эксплуатации. И даже самое лучшее содержание не поможет этим дорогам стать действительно капитальными. Арендаторы лесных участков не располагают необходимыми средствами, техникой и специалистами, лишь десятки компаний, лидирующих по объемам заготовки, могут создать собственные дорожно-строительные организации. Арендуемые ими большие лесные участки обес­печат постоянной работой предприятие дорожного строительства. При малой доле арендованных лесов и многочисленной армии мелких арендаторов, невозможно обойтись без государственного финансирования, пусть небольшого, но стабильного.

Региональные лесные дорожные фонды сломают сложившуюся очередность действий при использовании средств государственного бюджета для строительства лесных дорог. Обычно сначала регионам дают деньги, затем разрабатываются строительные проекты, проводятся аукционы по подбору подрядчиков, потом строительство, приемка и передача дорог на балансы региональных бюджетных учреждений, не имеющих никаких шансов содержать дороги и контролировать их использование. Это неправильный порядок, стихийно возникший в отсутствие отработанного финансового механизма. Предлагаю взять за основу инициативу лесопользователей, отфильтрованную и доработанную на уровне региональной исполнительной власти, а федеральным финансированием завершать подготовительные работы.

Обращение с субвенциями на строительство лесных дорог проще пояснить на примере алгоритма действий возможных участников.

1. Лесопользователи по своей инициативе направляют в органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации технико-экономические обоснования (ТЭО) проектирования новых или реконструкции действующих постоянных лесных дорог. ТЭО включает следующие составляющие:

- техническое задание на проектирование лесной дороги;

- предоставление или гарантии оплаты строительного проекта;

- гарантии добровольного взноса в региональный лесной дорожный фонд (не обязательная, но желательная часть).

2. Органы исполнительной власти в субъектах Российской Федерации, реализуя полномочия в области лесных отношений, выбирают и одобряют наиболее интересные технико-экономические обоснования, подбирают исполнителей дорожно-строительных работ, предоставляя преимущество местным организациям.

3. Лесопользователи, получившие региональное одобрение, обеспечивают проведение предпроектных изысканий, оплачивают разработку и экспертизу дорожно-строительных проектов, участвуют в подготовке заявок в Рослесхоз на получение финансирования.

4. Органы исполнительной власти в субъектах Российской Федерации, опять же реализуя полномочия в области лесных отношений, формируют и направляют в Рослесхоз заявки на финансирование строительства государственных лесных дорог, прилагая строительные проекты дорог, прошедшие все экспертизы, социально-экономические обоснования проектов, включая расчеты ожидаемых поступлений в государственный бюджет после ввода дорог в эксплуатацию, и сведения о готовности муниципальных дорожно-строительных подрядчиков.

5. Рослесхоз выбирает и финансирует наиболее перспективные заявки.

Теоретически на каждый рубль федерального финансирования можно привлечь рубль из регионального бюджета и рубль от арендаторов лесных участков. Любой проект нет необходимости финансировать сразу на 100%. Получая ежегодные бюджетные ассигнования в размере 500 млн руб., можно одновременно вести строительство до ста лесных дорог в разных регионах страны. Федеральные средства на строительство лесных дорог появляются в региональных лесных дорожных фондах в начале строительных работ, когда и проекты, и подрядчики уже согласованы и всесторонне проверены. Заказчиком работ выступают органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации. Они же поэтапно принимают работы у подрядчиков с постановкой готовых дорог на учет в лесные реестры. Исполнители работ получают деньги не прямо из бюджета, а через лесные дорожные фонды. Нецелевое использование исключено. Ассигнования, поступившие в фонды, не пропадают в конце финансового года и могут быть использованы в будущем в соответствии с регламентами фондов. Внести деньги в фонд можно и в декабре. Начальный срок финансирования не влияет на качество строительных работ.

Пусть субвенции не покроют и сотой доли потребностей, зато позволят сформировать порядок финансирования строительства государственных лесных дорог. Увеличится база начисления платы за использование дорог, будут развиваться лесные дорожные фонды. Межбюджетные процессы много сложнее, но предлагаемый принцип действий обеспечит контроль расходования средств и их аккумуляцию на стратегических направлениях. Проблема строительства дорог в лесу имеет и социальный аспект, ведь около 1,5 млн граждан Российской Федерации не имеют доступа к постоянным путям транспорта (проживают на зимниках). Для развития лесной дорожной сети одного финансирования недостаточно. Из ассигнаций лесную дорогу не построить (разве что в отчете). Серьезных дорожно-строительных мощностей в лесном комплексе никогда не было в достатке, а немногие используемые утрачены. Небольшое, но стабильное финансирование способно стимулировать формирование дорожно-строительных мощностей на муниципальном уровне.

Транспортная стратегия Российской Федерации до 2030 года с прогнозом на период до 2035 года содержит ссылку на Стратегию развития лесного комплекса Российской Федерации до 2030 года. Дальше ссылки дело не пошло, видимо, федеральным транспортникам нечего почерпнуть у федеральных лесников. Согласно Транспортной стратегии, автомобильные дороги общего пользования разделены на федеральные, региональные и муниципальные. Лесные дороги по факту тоже общего пользования, общедоступны и социально значимы, но учету почему-то не подлежат. Если остаточная стоимость 1 км ранее построенных постоянных лесных дорог сохранилась хотя бы на уровне 1 млн руб., то непонятно, почему имущество стоимостью свыше 0,5 трлн руб. все еще разрушается, оставаясь без надзора.

Нет никаких сомнений в успешном развитии федеральных и региональных автомобильных дорог. Но есть опасения, что некому строить муниципальные, равно как и лесные дороги. В наших традициях успешная реализация грандиозных проектов мирового масштаба. Например, мост через р. Лена необходим России и, скорее всего, будет готов в срок. Допустимо ли называть «претворением в жизнь» строительство дорог до деревень Бряча или Рогозы? Смогут ли участвовать в строительстве местных дорог мощнейшие силы федерального и регионального уровня? Ответ более чем очевиден. Местные дороги не меньшая проблема, чем лесные, а в отдельных регионах они де-факто объединились. В интересах обывателей каждому муниципалитету необходимо местное дорожно-строительное предприятие. Но разве муниципалитеты, периодически получая финансирование, организуют систематическое строительство местных дорог? А если финансирование будет совсем не ритмичным? Смогут ли местные дорожно-строительные компании перекредитоваться и дожить до очередного поступления денег?

В Финляндии лесные дороги считают необходимой частью национальной дорожной сети: «Лесные дороги причислены к так называемой сети второстепенных дорог, протяженность которой достигает 350 тыс. км, что соответствует 97% всей дорожной сети страны. Сеть второстепенных дорог можно назвать капиллярной системой дорожной сети Финляндии»3. Россия могла бы без ущерба для авторитета перенять отношение финнов к лесным дорогам. Для этого лесные дороги постоянного действия отдельной строкой следует включить в число дорог муниципального значения. Считаю, что уже возникла необходимость в проектах развития местной сети муниципальных дорог, в том числе сети капитальных лесных дорог. Имея широкий фронт работ и различные источники финансирования, местные дорожно-строительные компании приобретут промышленную значимость и дополнительную финансовую устойчивость.