Обзор СМИ от 3 марта 2026 года
«УСТОЙЧИВОСТЬ В БАЛАНСЕ МАСШТАБА И ЭФФЕКТИВНОСТИ» — ВАЛЕРИЙ МИРЗИН О НОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ ЦБП
Рынок тарных картонов переживает структурный кризис: перепроизводство, экспортные ограничения и рост издержек требуют новых подходов к устойчивости. В интервью с генеральным директором Группы Компаний «Николь-Пак» Валерием Мирзиным UpackUnion обсудили ключевые вызовы сегмента тарных картонов. Почему в текущих условиях будущее — за операционной эффективностью, а не за гонкой объёмов, как вертикальная интеграция обеспечивает стабильность бизнеса, какие системные меры необходимы от государства и бизнес-сообщества для выхода из кризиса?
— Валерий Ильдарович, прежде чем перейти к главной теме интервью, расскажите о пути Компании «Николь-Пак». Как зародилась идея бизнеса, что легло в основу выбора направления — производства гильзового картона?
— История Компании «Николь-Пак» берёт начало в 2002 году, но её предыстория уходит корнями в 1993-й, когда «Учалинский КРЗ» начал сотрудничество с компанией «ТехноНИКОЛЬ». В те непростые годы это партнёрство позволило не только сохранить завод, но и заложить основу для его будущего развития.
В начале 2000-х у нас был актив — картоноделательная машина на кровельном заводе. К тому моменту картонная основа для рубероидных материалов уже теряла актуальность: рынок уходил в полимеры, эфиры, холсты. Машина работала нерегулярно, объёмы были небольшими, но сам актив был серьёзный. Именно тогда появилась идея сохранить его и развить, использовав для производства нового продукта.
Решение о создании на базе «Учалинского КРЗ» предприятия по выпуску гильзового картона было продиктовано в первую очередь экономикой. Объём производства кровельного картона составлял около 18 тысяч тонн в год, и нам было очевидно, что с текущими показателями выйти на новый уровень не удастся. Многие процессы, от поиска оборудования и сырья до изучения рынка, приходилось выстраивать с нуля, так как в России практически не было производства гильзового картона в чистом виде. Компания «Николь-Пак» стала одной из первопроходцев. В 2002 году мы начали изучать все необходимые для этого шага аспекты и приняли решение о перепрофилировании ООО «Завод Николь-Пак» в городе Учалы в сторону тарных картонов, сместив по срокам производство гильзового картона. Проведенная в 2010 году реконструкция позволила начать выпуск на БДМ, помимо кровельного картона, бумаги для гофрирования (флютинг) и картона для плоских слоев гофрокартона (лайнер). Текущий объем производства составляет более 135 тыс. тонн картона и бумаги в год.
Гильзовый картон «Николь-Пак» начала производить позднее в городе Нижний Новгород, и сегодня мы — единственное в России предприятие, которое производит картон марок NP-400 и NP-500 с повышенной прочностью (межволоконная энергия связи 400 и 500 кДж/м2).
— На сегодняшний день Компания «Николь-Пак» — крупнейший производитель гильзового картона в России. Если смотреть шире, какие ключевые вызовы перед российскими производителями тарных картонов стоят сейчас?
— Баланс спроса и предложения нарушен. Рынок потребления внутри страны относительно невелик, а новые крупные проекты изначально закладывались под экспорт. Однако европейское направление сейчас фактически закрыто, а основной рынок сбыта — Китай — активно развивает собственное производство картонов, причем более динамично, чем Россия. В результате мы имеем профицит мощностей при ограниченных возможностях сбыта.
Кроме этого, проблема в избыточной и не всегда здоровой конкуренции. Она возникает, когда новые игроки выходят на рынок с низкокачественной продукцией, часто работая в «серой» зоне. Это подрывает доверие и дестабилизирует весь рынок.
Сегодня мы наблюдаем стагнацию на рынке упаковки и всей экономики в силу сложившейся геополитической ситуации. В итоге это приводит к снижению цен на готовую продукцию при одновременном росте стоимости сырья, тарифов на энергетику и транспорт, а также при высокой кредитной ставке. Всё это негативно сказывается на финансовом состоянии и устойчивости предприятий.
— Какие пути для дальнейшего развития видите Вы? Какие шаги могут стать решением?
— Необходимо двигаться в двух направлениях. Первое — восстановление и развитие производства товаров народного потребления внутри страны: именно они формируют спрос на упаковку.
Второе — активное стимулирование экспорта, причем как самой упаковки (картона и бумаги) и сырья для ее производства, так и готовых товаров, которые в нее упакованы. Только так можно сбалансировать рынок и загрузить существующие мощности.
Решение видится не в том, чтобы жаловаться на внешние факторы, а в том, чтобы заниматься тем, на что мы можем повлиять напрямую: повышать эффективность, качество и прозрачность собственного бизнеса.
Помимо этого, необходима централизованная координация инвестиций в отрасли. В условиях профицита мощностей важно особенно взвешенно оценивать целесообразность финансирования новых проектов на региональном уровне. Это позволит избежать создания избыточных мощностей и, соответственно, перегрева рынка в ущерб экономики всей отрасли.
— На «Российской неделе бумаги», проходившей в сентябре 2025 года, Вы говорили, что «будущее — за вертикально-интегрированными производителями» (далее – ВИП). В чем, на Ваш взгляд, плюсы и минусы такой бизнес-модели, особенно в эпоху профицита тарных картонов?
— Вертикальная интеграция даёт нам устойчивость, потому что мы контролируем весь цикл — от первичного сырья и производства бумажно-картонной основы до конечного продукта. Такой формат обеспечивает синхронизацию всех этапов технологического передела. Это гарантирует стабильное качество, исключает внешние спекуляции, выравнивает ценовые колебания на рынке. У нас единая стратегия, консолидированные финансы и кадры. Потребитель в результате получает более предсказуемого и надёжного производителя упаковки со стабильной и обоснованной ценой. Однако у модели есть и свои рамки. География России огромна, и физически «вертикалы» не могут быть везде. Кроме того, такая модель оптимальна для крупных, стандартных заказов, а мелкосерийные и индивидуальные проекты, где требуется гибкость, остаются за нишевыми игроками.
— Если крупные холдинги действительно становятся основой рынка, то какую ценность и уникальность смогут предложить неинтегрированные производители?
— Безусловно, неинтегрированные производители сохранят своё место на рынке, потому что наряду с массовыми, стандартными заказами всегда будет существовать спрос на мелкосерийные и индивидуальные виды упаковки. Кроме того, логистика огромной страны предполагает, что для удалённых регионов локальное, неинтегрированное производство часто оказывается экономически и технологически более целесообразным. Их роль — обеспечивать гибкость, разнообразие и географическую доступность, дополняя предложение крупных вертикально интегрированных холдингов.
— Как развивалась модель вертикальной интеграции в «Николь-Пак»? Когда Вы почувствовали, что данная бизнес-модель оптимальна для компании?
— После успешного запуска в 2003 году фабрики по производству картонных гильз в городе Воскресенск Московской области начался рост Компании. В 2010-м году были выкуплены две картоноделательные машины у компании «ТехноНИКОЛЬ», которые впоследствии модернизировали. В 2012-2014 годах было запущено собственное производство гильзового картона в городах Нижний Новгород и Муром, что и позволило выстроить модель вертикально-интегрированной компании. В этот же период запустили производство картонных гильз в Новоульяновске. В 2018-2019 году была построена третья фабрика по переработке гильзового картона в Муроме, и туда же перенесли производство картонного профиля. В планах на ближайшие годы — увеличение мощностей по производству гильз в Муроме и ввод новых в Северо-Западном и Южном федеральных округах.
— Теперь о ключевой нише «Николь-Пак». Вы возглавляете компанию, которая одна из немногих в России производит гильзовый картон. Какой объем потребления гильзового картона и объемы производства «Николь-Пак» сегодня?
— С учетом Республики Беларусь объем потребления гильзового картона составляет 250–260 тыс. тонн в год, 90–95% этого объема приходится на Россию. Белорусские мощности по выпуску гильзового картона превышают внутреннее потребление, поэтому излишки продукции приходят на российский рынок. Однако сам по себе объем невелик: 250–260 тыс. тонн в год, из них компания «Николь-Пак» производит до 80 тыс. тонн гильзового картона. Для сравнения: объем рынка массовых тарных картонов — флютинга и лайнера — превышает 6 млн тонн в год. Разница в масштабах в 25 раз и определяет инвестиционные приоритеты. Кроме того, есть технологические особенности, которые делают массовое производство гильзового картона заведомо менее привлекательным.
— В чем особенность производства такого вида картонов? (какие сложности, нюансы, требования)
— Гильзовый картон принципиально отличается от тарного. Его плотность составляет 380–450 г/м² (против 80–150 г/м² у флютинга и лайнера), а толщина варьируется от 0,5 до 0,8 мм. Это тяжелый, жесткий материал с особыми требованиями к прочности внутренних связей: показатель по Скотт Бонду — от 300 Дж/м² и выше. Достичь таких параметров можно только за счет высококачественного сырья с включением первичных волокон, специальных химических добавок и точной настройки технологического режима: скорость КДМ, формование полотна, ориентация волокна.
— Какие технологические решения позволяют «Николь-Пак» эффективно работать в этом сегменте?
— Эффективность обеспечивает глубокая специализация. Во-первых, две наши картоноделательные машины в Нижнем Новгороде и Муроме полностью ориентированы на выпуск гильзовых картонов, что позволяет проводить точную настройку всего оборудования под специфические требования продукции. Технологические ноу-хау включают автоматизацию управления процессом, применение сканеров контроля качества и систему продольной резки (ПРС), которая позволяет нарезать картон сразу на «таблетки». Это исключает дополнительный этап переработки на бобинорезах.
— Вы говорили, что требования к картонной гильзе ужесточаются. А как в целом меняется спрос? Какие перспективы у этого сегмента, и чего сегодня ждут потребители?
— Картонные гильзы — это универсальная основа для намотки рулонных материалов: от бумаги, картона и пленок до нетканых, напольных, строительных и иных материалов. Продукт стабильно востребован, а запросы со стороны потребителей остаются неизменными: надежность, стабильное качество и ритмичность поставок. Перспективы — не в расширении ниш, а в том, чтобы выполнять эти требования без сбоев. К тому же, сегодня ужесточаются требования к гильзе: при изменении геометрии в сторону оптимизации параметров физико-механические показатели остаются без изменений или становятся более высокими. Это делает производство еще более технологически сложным.
— Вы упомянули, что потребители ждут стабильность и качество. Достаточно ли этого, чтобы выходить на внешние рынки? Насколько конкурентен российский спецкартон сегодня на зарубежных рынках?
— Высокое качество российских картонов обеспечивало их экспорт в Восточную Европу. Сегодня этот потенциал сдерживается санкциями и логистическими издержками, однако поставки ведутся на новые рынки, включая Турцию.
— Какие новые виды продукции освоила Компания «Николь-Пак» в рамках программы импортозамещения?
— До санкций целлюлозно-бумажный сектор России был в целом развит, и говорить о тотальной импортозависимости не приходится. Однако были исключительно импортные продукты, такие как флафф-целлюлоза и архивный картон (материал с низкой кислотностью для длительного хранения). Флафф мы освоили в 2022 году и по-прежнему производим для внутреннего рынка. Архивный картон не имеет достаточного рынка сбыта, чтобы настраивать на данный момент его производство.
— Валерий Ильдарович, итоговый вопрос. Каковы Ваши ожидания от рынка тарных картонов в ближайшие несколько лет, и насколько значимым фактором может стать экологическая повестка?
— Текущий 2026 год будет непростым. Глобальных изменений на рынке мы не ждем, оптимальный вариант — сохранение текущих показателей.
Возможно, законодательный подход к экологичности упаковки заставит некоторых потребителей пластика пересмотреть выбор в пользу картона. Но в ближайшие 2-3 года массового сдвига мы не ожидаем. Будущее — за эффективностью, а не за наращиванием объёмов.
Позиция компании «Николь-Пак» на рынке тарных картонов, несмотря на небольшую долю в 2% (около 135 тысяч тонн в год), остаётся стабильной.
«ОТМЫТЬ, РАЗДЕЛИТЬ, ПЕРЕРАБОТАТЬ»: СИСТЕМНЫЕ БАРЬЕРЫ НА ПУТИ ПЕРЕРАБОТКИ КОМБИНИРОВАННОЙ УПАКОВКИ
Одноразовая посуда и упаковка из комбинированных материалов (бумага с полимерным покрытием и прочими включениями) сегодня повсеместно используется как в общепите, так и в быту — теми, кто покупает готовую еду навынос, организует пикники или выездные мероприятия. Однако распространённое представление об их экологичности не учитывает ключевую проблему: в рамках действующей инфраструктуры по обращению с отходами эти материалы практически не перерабатываются.
Вместе с экспертом — генеральным директором компании PackVision Павлом Дмитриковым — UpackUnion анализирует барьеры на пути переработки одноразовой посуды из комбинированных материалов. Компания на протяжении шести лет специализируется на разработке материалов для производства одноразовой бумажной посуды, уделяя особое внимание решениям, которые повышают её рециклинговый потенциал.
— Павел Анатольевич, какие основные проблемы переработки одноразовой посуды из комбинированных материалов существуют сегодня?
— Их три. Главная проблема — это загрязнение пищевыми остатками.
Другая проблема – разнородность: содержимое мусорного бака для одноразовой посуды состоит из картонных ламинатов, о которых мы говорим, а также изготовленных из различного пластика одноразовых приборов, трубочек, размешивателей и пластиковых пакетов. Этого уже достаточно для того, чтобы отправиться на полигон, не дойдя до третьей проблемы, которая заключается в сложности разделения различных слоёв того материала, из которого изготовлена посуда. Комплексной технологии для ее сбора, отмывки и переработки нет, и она не появится завтра. И пока не будет создана эффективная и массовая инфраструктура для очистки и переработки таких отходов, их основная часть так и будет направляться на полигоны.
Реализовать три стадии — отмыть, разделить, переработать — гораздо труднее, чем две: отмыть и переработать. С пластиком в ряде случаев это уже работает. Поэтому полипропиленовые контейнеры для еды в этом контексте, возможно, даже экологичнее бумажных, потому что их требуется только отмыть. Разумеется, мы говорим здесь о случае централизованного сбора именно полипропиленовых контейнеров. Дело в том, что с полимерами в общем потоке история та же. Их невозможно переработать вместе и очень трудно сепарировать друг от друга: полипропилен, ПВХ, полистирол. Эффективных технологий разделения внутри полимерного потока не существует — это отдельная большая проблема.
Если говорить о классической одноразовой посуде из комбинации бумаги и пластика (полиэтилен, ПЭТ-пленка, ламинация), то здесь встает вопрос именно о трех стадиях, упомянутых выше: отмыть, разделить, переработать. Именно загрязнённость изделий и неразделимость слоёв материала является ключевым технологическим затруднением, делающим в современных условиях переработку экономически нецелесообразной.
— Переработчики макулатуры и пластика без особого энтузиазма принимают картон с полимерным покрытием. Насколько наличие даже небольшого процента такой посуды в партии сырья снижает качество продукта и увеличивает издержки?
— Конечно, это ведёт к дополнительным расходам. Пластиковые включения сильно ухудшают качество вторсырья.
Я наблюдал этот процесс лично. Отделение пластика от бумаги — задача технически сложная. Небольшой процент, содержащего полимерное покрытие картона, можно подмешать к потоку. Например, тот картон, который образуется как техотход при производстве стаканчиков. Это чистые обрезки без остатков пищи и напитков. Их подмешивают в общую массу. Безусловно, и это создаёт определённые проблемы: увеличивает время и энергозатраты на разволокнение в гидроразбивателе. Помимо этого, отделённые пластиковые фрагменты необходимо удалить из потока и свезти на полигон. В малых масштабах это не критично, и добавка 5-10% к общей массе макулатуры допустима. Но это не решает проблему в целом. Основная часть такой посуды загрязнена и просто не подходит ни под один из существующих стандартов приёма вторсырья. И, как следствие, выпадает из системы переработки.
Поскольку технологий для переработки композитных материалов, загрязнённых влажной органикой, пока не существует, а именно они составляют львиную долю отходов (одноразовая посуда — продукт одного цикла «использовал-выбросил»), нам нужно либо создавать материалы, способные к быстрому и безопасному разложению, либо разрабатывать материалы, пригодные для эффективной переработки после их отмывки. А лучше – два в одном. В реальности мы понимаем неизбежность того, что какая-то часть одноразовой посуды после использования окажется в окружающей среде (условно, «под кустом»), даже если большую ее часть удастся собрать. Главная задача — чтобы собранные отходы можно было отмыть и переработать, а те, что попали в почву, со временем разлагались до воды и углекислого газа, не загрязняя природу микропластиком и токсичными веществами.
— Какие еще решения сложившихся проблем Вы видите как наиболее реалистичные?
— Один из путей к сокращению пластика — это замена плёночной ламинации в упаковке на альтернативные технологии. И в мире, и у нас уже существуют материалы на основе бумаги со специальными покрытиями. То есть это как раз то, о чём я говорю: технологии, которые придают бумаге нужные свойства (жиро- и влагозащиту), но оставляют её бумагой. После использования и отмывки изделий из такой бумаги их можно будет разволокнить в пульпу и переработать во вторичное сырьё. В этом направлении работаем и мы, и зарубежные коллеги.
— Если переработка экономически нецелесообразна, какой, на Ваш взгляд, должен быть минимум финансовых стимулов или регуляторных мер, чтобы сделать этот поток привлекательным для бизнеса?
— С экономической точки зрения это сложный расчёт, но в текущих условиях такое сырьё действительно оказывается заметно дороже первичного. Решение здесь, скорее, возможно лишь «силовое» — полноценное развитие Расширенной ответственности производителей (РОП) — именно как механизма финансирования технологий переработки и разработки материалов, её облегчающих. В этом случае у нас появится шанс перейти на материалы, которые соответствуют принципам экономики замкнутого цикла.
— Что сегодня эффективнее для общепита: налаживать сложную систему сбора загрязнённой одноразовой посуды или переходить на альтернативные многоразовые решения?
— Пока нет стандартизированных, однородных с точки зрения технологий переработки материалов и работающей системы сбора, говорить о массовой переработке преждевременно. Сложность еще в том, что такая посуда используется в местах, не приспособленных для раздельного сбора (фуд-корты, улица), что является отдельной поведенческой проблемой. Многоразовые решения — тоже не панацея. Их необходимо мыть, хранить, учитывать на балансе и т.д. Их использование сильно повлияет на работу общепита. Опять же, ввести такое решение можно лишь политической волей и лишь после детального многофакторного анализа последствий.
— Если эффективный сбор загрязнённой посуды в общепите — задача крайне сложная, значит ли это, что основной упор нужно делать на создании новых материалов? И какие конкретные шаги для этого необходимы?
— Да, полагаю, это так. Стратегически верно смещать акцент на внедрение материалов, которые мало того, что совместимы с текущими перерабатывающими мощностями, но и стандартизированы по своему составу. Иными словами, если все материалы, из которых делают одноразовую посуду, будут перерабатываться в рамках одного и того же процесса, который можно реализовать что в Сибири, что на Кубани, то дальше можно думать о технологии отмывки, поскольку задач уже будет лишь две: отмыть и переработать. Сепарировать в этом случае уже будет не нужно. Эти же материалы должны быть в том числе и биоразлагаемы, поскольку, как мы отмечали выше, не всё попадёт в переработку. Мне кажется, такой путь наиболее экономически оправдан. Он позволяет решать задачу постепенно. Пока мы не научились мыть отходы – пусть быстро гниют на полигоне или культурно компостируются. Научимся мыть и перерабатывать – запустим в ЭЗЦ. Поэтому правильным сейчас мне видится путь по стимулированию разработки и внедрению конкретных технологий новых материалов. Самое очевидное здесь — перерабатываемые барьерные покрытия для бумаги/картона. Такие покрытия должны обеспечивать влаго- и жиростойкость, но при этом оставлять бумагу пригодной для вторичной переработки. Это решает проблему комплексно: материал остаётся ценным сырьём для экономики замкнутого цикла, а даже если попадёт на полигон — разложится без долгоживущего пластикового загрязнения.
Отсутствие чёткой классификации комбинированных материалов, с одной стороны, осложняет формирование эффективных мер на уровне их описания. Однако государство, на мой взгляд, мудро поступило в рамках РОП, уйдя от дорогостоящей системы обязательной сертификации. У нас есть аттестованные переработчики. Когда у условного «меня» есть некий материал, я прихожу к такому переработчику, и мы совместно пробуем переработать пилотную партию. Если получается, переработчик выдаёт мне заключение, что он готов принимать такой материал как вторичное сырье — все работает. Это история горизонтальной кооперации бизнеса, и она может быть эффективной.
— Подводя итог, какой прогноз Вы можете дать относительно будущего одноразовой посуды из комбинированных материалов в среднесрочной перспективе? Как Вы считаете, у многослойной посуды есть будущее в экономике замкнутого цикла, или её ждёт постепенное вытеснение с рынка?
— Будущее многослойной посуды в экономике замкнутого цикла зависит от появления технологии «три в одном»: отмыть, разделить, переработать. Но почему её до сих пор нет? Потому что «энергозатратно» и «дорого» — это синонимы. Любой лишний передел, будь то колоссальный расход воды для отмывки и очистка загрязнённых стоков или механическое отделение бумаги от пластика, делает процесс экономически нереальным. Если кто-то придумает, как массово перерабатывать грязные стаканчики и обёртки, это будет прорыв. Но пока таких технологий в промышленных масштабах нет. В России есть компания, которая пытается реализовать эту задачу, но ее масштаб и сложность таковы, что ставка на такой прорыв лишь откладывает решение и увеличивает нагрузку на полигоны.
Поэтому единственный реалистичный путь уже сегодня — менять саму конструкцию материалов. Переходить от многослойности к перерабатываемым покрытиям для бумаги. Именно на этом принципе построена вся работа нашей компании. С 2020 года PackVision производит материал, который заменяет полиэтиленизированную бумагу. Его привес по латексу — всего четыре-пять грамм, тогда как полиэтилен даёт 15-20. Благодаря этому изделия, которые всё равно попадают на полигон или «под куст», разлагаются до воды и углекислого газа, как обычная бумага.
