Обзор СМИ от 31 августа 2022 года
«АЛЬТЕРНАТИВ ПОКА НЕТ»
9 июля вступили в силу санкции Евросоюза, запрещающие импорт российских древесных топливных гранул. Поскольку 95% российских пеллет экспортировались, это серьезный удар производителям, в том числе работающим на Северо-Западе. Как пострадают предприятия и чем ответят на запрет?
По данным Союза участников пеллетного рынка (СУПР), ежегодно в России производится около 3 млн т древесных пеллет. И примерно 20% общероссийского объема в Северо-Западном федеральном округе (СЗФО). Около 95% продукции экспортируется, причем 90% в Европу.
Отрасль на грани
«Европейские страны намерены увеличить объем производства древесных пеллет с целью переработки отходов лесопромышленного комплекса и снижения углеродного следа, – говорит директор СУПР Андрей Тихомиров. – В результате блока поставок из России к началу отопительного сезона в ЕС конечный потребитель может столкнуться с дефицитом, а стоимость пеллет будет составлять приличную сумму в бюджете домохозяйства». В Европе уже отмечается серьезный рост цен. Так, если раньше 15-килограммовый мешок пеллет в Финляндии продавался в магазине за €2, то сейчас уже за €5.
Российские производители ищут способы компенсации потерь от экспорта. «Мы пытаемся как-то повлиять на санкции, но пока послаблений не видим. Ведем переговоры со странами Ближнего Востока и Турцией. Недавно разговаривали с сербами, однако не проходим по цене. С Азией пытаемся вести диалог, проводили встречу с производителями пеллет и торгпредством РФ в Японии и Южной Корее. Разрабатываем новые логистические решения», – поясняет Андрей Тихомиров.
«Из потребителей пеллет в больших объемах, не вводивших запрет на импорт российской продукции, осталась Южная Корея. Однако при нынешних ценах на пеллеты, курсе доллара и стоимости логистики в Корее эта опция для производителей из СЗФО убыточная, – считает Александр Афанасьев, управляющий директор компании Peltrade, работающей и в СЗФО. – Конечно, не поддержавшие санкции против РФ страны, такие как Турция и Сербия, тоже используют пеллеты. Но весь объем, выпускаемый на Северо-Западе РФ, им не нужен. И если не появятся "серые" каналы доставки в ЕС, многим российским производителям придется свернуть производство».
Нет культуры и стимулов
По мнению Андрея Тихомирова, нарастить потребление пеллет внутри России очень трудно. «Для широкого использования пеллет нужна соответствующая потребительская культура и отчетливая ориентация страны на "зеленую экономику". В России нет ни первого, ни второго», – поясняет эксперт. Впрочем, он признает крайне важную, если не решающую, роль дешевых для российских потребителей углеводородных энергоносителей, цены на которые значительно (иногда в разы) ниже, чем на «зеленое» топливо, в том числе древесные пеллеты.
В результате, по данным Андрея Тихомирова, Россия ежегодно потребляет лишь 150–300 тыс. т пеллет (в том числе 30–60 тыс. т в СЗФО), то есть 5–8% общего объема производства. Причем основные (по объему) потребители – небольшие частные домохозяйства, тогда как в Европе пеллеты служат топливом на электростанциях и в котельных (мелких и средних) и даже на некоторых промышленных предприятиях. Например, их использует для обогрева цехов завод Kronospan в Польше.
Кто может помочь?
«Для стимулирования внутрироссийского потребления нужны аналогичные европейским субсидии для частных потребителей, мотивирующие покупать и использовать пеллеты, – считает Андрей Тихомиров, – это альтернатива дровам и углю. Для отопления пеллетами необходим пеллетный котел. В Европе была организована широкая информационная кампания на эту тему, во Франции при покупке печей и котлов, работающих на пеллетах, снизили НДС с 19,4 до 5,5% и возвращают до 50% налогов на стоимость услуг по установке. В Германии на установку таких печей в частных домах выделяют субсидии в размере до €2 тыс. В России это тоже возможно, ведь людей, следующих экотрендам, становится все больше. Мы знаем, что сейчас идет внедрение пеллет как топлива в муниципальных котельных».
«Насколько мне известно, по инициативе СУПР в правительстве РФ прорабатывается программа субсидирования потребителей пеллет в России, что, несомненно, в будущем приведет к увеличению их потребления в стране», – добавляет Александр Афанасьев.
По его словам, пока государство стимулирует в основном производство, причем «не пряником, а кнутом». «Лучшим примером является Иркутская область, где большинство деревообработчиков под угрозой закрытия лесопильных предприятий в случае отказа утилизировать древесные отходы были вынуждены построить пеллетные заводы. Это привело к значительному росту производства пеллет всего за два-три года. Однако большая часть этого продукта до недавнего времени уходила на экспорт в Европу», – говорит Александр Афанасьев.
Одним из решающих шагов для увеличения внутреннего потребления в СУПР называют запуск хотя бы двух крупных теплоэлектростанций на пеллетах – на востоке и на западе страны. «Это позволит разом задействовать до 80% производимого объема. Сбалансирует рынок, обезопасит его от мировой конъюнктуры», – уверяет Андрей Тихомиров.
Запреты меняют отрасль
Введение с 1 января 2022 года фактического запрета (установление запретительных пошлин) на экспорт круглого леса и почти всех видов доски, по утверждению экспертов, не увеличило сырьевую базу для производства пеллет. По словам директора по развитию СУПР Елены Лавриненко, «сырья стало даже меньше, поскольку лесозаготовки сократились и отходов для производства пеллет образуется меньше».
Нынешние антироссийские санкции повлияли не только на экспорт, но и на производство. «В настоящий момент есть сложности с закупкой запчастей для пеллетного производства: пресс-грануляторов, матриц и роликов. Их в РФ не производят. Альтернативное решение пока не найдено», – констатирует Елена Лавриненко.
Поскольку европейская сертификация отозвана, в ближайшее время планируется создать отечественную систему сертификации ЭКО+. Ожидается, что она позволит отечественным производителям развиваться в новых условиях. В союзе рассчитывают, что сертификационный орган будет способствовать признанию российского сертификата на зарубежных рынках.
Рынок пеллет в цифрах
По данным СУПР, производством древесных пеллет в России занимается примерно 600 компаний, в которых работают более 6 тыс. сотрудников. В СЗФО основные производители пеллет – компании «Холбит», «Вологодские лесопромышленники», «УЛК», Hasslacher, «MM Holz Ефимовский», «Регион-лес», «Череповецлес», «Лесплитинвест», «Лесозавод 25» (входит в группу «Титан»), «Сокольский ДОК» (входит в «Сегежа Групп»).
ТОП-5 регионов России по объему экспорта пеллет
- Архангельская область
- Иркутская область
- Красноярский край
- Хабаровский край
- Ленинградская область
Основные экспортеры пеллет в 2020–2021 годах:
- США
- Канада
- Россия
- Дания
- Германия
Доля России на мировом рынке пеллет около 5%, на рынке Евросоюза – примерно 10%.
ДРЕВЕСНЫЙ УГОЛЬ ВМЕСТО ПЕЛЛЕТ – НАШ ОТВЕТ САНКЦИЯМ
Лесная промышленность России в очередной раз оказалась в весьма непростой ситуации. И одним из наиболее пострадавших ее секторов, безусловно, стало производство пеллет. Многие специалисты считают, что это направление фактически перестанет существовать, и надолго. А ежегодное накопление до 8 млн м3 лесопильных отходов создаст серьезные проблемы для предприятий.
Есть идея выпускать вместо пеллет древесный уголь, используя существующее пеллетное оборудование с добавлением нескольких дополнительных узлов, которые можно производить в России или покупать в Китае. Ее обсудили в заочной дискуссии наши эксперты – Владимир Крылов, Сергей Передерий и Эдуард Аверичев.
Владимир Крылов: Мы собрались для того, чтобы ответить на вечный русский вопрос: что делать пеллетным заводам в России в условиях действующих санкций? Нашим «партнерам», похоже, удалось «затянуть петлю» и придушить производство пеллет в России?
Сергей Передерий: Отзыв выданных сертификатов на экспорт пеллет наряду с почти полной блокадой сухопутной и морской логистики доставки топливных гранул западным покупателям, проблемы с банковскими переводами – все это означает разрушение российского пеллетного рынка, больше 90% которого ориентировано на экспорт, и, как следствие, вынужденное значительное сокращение производства – к примеру, один завод сократил объемы в четыре раза – и в конечном итоге закрытие большей части предприятий.
ВК: Остается восточный рынок: Япония, Корея, Китай. Но конкуренция российских пеллет с производимыми во Вьетнаме и странах Индокитая, делает их продажу невыгодной. В 2021 году в России было произведено 2,6 млн т пеллет, из них 0,6 млн т было реализовано на внутреннем рынке, в основном для наполнителей туалетов домашних питомцев – кошек и собак. Основной объем – 2 млн т был экспортирован в страны Западной Европы. Потеря российского экспорта пеллет в страны ЕС составляет всего 8%, что несущественно для европейского рынка.
СП: Удивительно, что правительство РФ не принимает кардинальных мер по спасению пеллетной отрасли – а ведь это 326 заводов и цехов. Основные проблемы связаны не только с потерей около 10 тыс. рабочих мест, но и с резким ухудшением экологической составляющей деятельности деревообрабатывающих предприятий. Это означает, что около 8 млн м3 отходов переработки лесопильных и деревообрабатывающих производств останутся невостребованными.
ВК: Нельзя не отметить, что правительство РФ помогало развиваться пеллетному производству, хорошо понимая, как ухудшается экологическая ситуация вследствие катастрофического накопления отходов деревообрабатывающих производств. Ну и, конечно, из расчета, что пеллеты – востребованный экспортный товар. Именно поэтому правительство частично осуществляло льготное государственное кредитование строящихся пеллетных заводов путем предоставления средств из Фонда развития промышленности и Фонда развития моногородов, а также частичную компенсацию транспортных затрат на перевозку экспортных пеллет до границы. Однако широкомасштабная поддержка производства пеллет, подобная той, что оказывается в западных странах, например, компенсация затрат на приобретение бытовых пеллетных котлов для нужд домохозяйств и финансовые льготы для ТЭЦ по производству тепла и энергии из пеллет, отсутствует.
СП: Действительно, последние 10 лет делались попытки перевести муниципальные котельные на переработку пеллет. Однако действующие внутри страны льготы на доставку каменного угля для этих целей и угольное лобби не позволили заменить перевозимый за несколько тысяч километров каменный уголь пеллетами, производимыми в непосредственной близости от котельных.
ВК: Ради справедливости надо упомянуть, что по экономическому преимуществу сжигания каменный уголь ввиду высокой теплотворной способности и низкой удельной цены превосходит пеллеты.
СП: Тогда и я добавлю. Экологическое преимущество использования пеллет перед каменным углем неоспоримо, что, кстати, заставляет все западные страны отказываться от сжигания каменного угля.
ВК: Ваша взяла. Эдуард, скажите, пожалуйста, корректно ли назвать получение древесного угля из древесных отходов технологией производства «зеленого углерода»? Недаром к древесному углю «прилип» новый термин – «биоуголь». Что производится на разработанной вами пиролизной установке – древесный уголь или биоуголь?
Эдуард Аверичев: Действительно, для древесного угля сегодня много названий, не знакомых непрофессиональной аудитории, например «биоуголь», «биочар», «карбон», «зеленый углерод» и т. д. Поскольку перечисленные термины не являются полными синонимами, возникла путаница при их использовании. Древесный уголь четко обозначает источник сырья – древесину. Биочар – уголь, полученный из сельскохозяйственных растений (злаков, конопли, мискантуса и других). Использование термина «карбон» некорректно, так как никакого отношения к углю он не имеет. Древесный уголь не состоит на 100% из углерода, иначе он был бы алмазом. «Зеленый углерод», точнее сказать, «черный углерод», – это древесный уголь с содержанием углерода до 99%, полученный при непрерывном пиролизе. Биочар используется в основном как структурообразователь почвы и сельхозудобрение, а также в качестве кормовой добавки для сельскохозяйственных животных.
СП: В эйфории от пресловутой значимости «зеленой» технологии для сохранения климата планеты непрофессионалы (в частности, партия зеленых) употребляют этот термин как попало. Уголь – самое древнее удобрение для почвы при так называемой подсечной технологии освоения пашни путем сжигания леса. Меня всегда интересовал смысл термина «грин карбон».
Эдуард, вашу установку непрерывного пиролиза действительно можно считать своеобразной углеродной фермой?
ЭА: Наш концерн как раз и называется Green Сarbon. Я отвечаю за изобретение и конструирование новых видов оборудования, в углеродистых хитростях не очень разбираюсь, но логика подсказывает: непрерывный пиролиз – это сжигание древесины без доступа кислорода, а образующийся пиролизный газ, состоящий практически из всех компонентов древесины, не выбрасывается в атмосферу, а полностью сгорает в пиролизном реакторе, обеспечивая максимально высокое содержание углерода в полученном угле. Паровоздушная смесь, образующаяся при предварительной сушке древесного сырья, утилизируется в парогенераторе для получения добавочной электроэнергии (1 МВт/ч). Налицо три составляющие получения «зеленой» энергии: возобновляемый источник сырья (древесина), отсутствие выбросов СО2 и образование товарного угля, сопровождающееся выработкой электроэнергии.
ВК: Вы не упомянули еще одно преимущество – использование вторичного тепла от пиролиза для предварительной сушки древесного сырья, в отличие от пеллетного производства, в котором применяется сушка в барабане.
ЭА: Древесные топливные гранулы не что иное, как своеобразный аккумулятор энергии, покрывающей энергетические затраты на измельчение сырья до нужной фракции, его сушку, вторичный размол, пеллетирование и доставку до потребителя. Суммарно они могут превосходить энергию, получаемую от сжигания производимых пеллет. «Грин карбон» – уголь, образующийся при непрерывном пиролизе отходов древесины, по одному из назначений (для производства энергии) также выполняет функцию аккумулятора энергии, но с меньшим потреблением тепловой энергии, чем в производстве пеллет. Нельзя не отметить, что известно несколько десятков способов применения древесного угля: военно-промышленный комплекс, металлургия и производство чистого кремния, медицина и производство удобрений, фильтрование и катализ, приготовление пищи, производство кормовых добавок и производство экологического абсорбента для сбора нефтяных загрязнений на воде, и т. д. и т. п. Тогда как пеллеты используются всего в двух вариантах: для получения электроэнергии и тепла (топливные гранулы) – и как наполнитель кошачьих туалетов.
ВК: Считаю пеллетное производство колониальным. Оно имело бы экономический смысл, если бы его использовали для получения тепла в российских домохозяйствах и котельных, а не продавали по низкой цене в «метрополию». Но, к сожалению, у нас в избытке дешевый газ и субсидированный каменный уголь.
Пятый пакет антироссийских санкций Евросоюза изменил рыночную ситуацию для производителей пеллет. С явной целью остановить развитие отрасли в России используется весь возможный санкционный инструментарий: отзыв сертификатов, запрет нашим фурам перевозить экспортные пеллеты по территории стран Евросоюза, а морским судам заходить в европейские порты и запрет проводить платежи за поставленный товар европейским банкам... В шестом пакете санкций для российских банков отменена платежная система SWIFT, но, как говорят в народе, «не дождетесь».
И абсолютно прав известный эксперт внутреннего рынка биотоплива Андрей Кривошеин: создаются новый логистические схемы поставок пеллет через Сербию, Турцию и Казахстан. Добавлю: еще Иран, Азербайджан и Индию. Часть продукции будет переориентирована с европейского рынка на азиатский. Конечно, увеличатся затраты, возможны даже убыточные сделки, но тут, смотря как считать, – ведь речь идет об утилизации отходов, которые на многих заводах просто некуда девать.
СП: В Республике Коми, Свердловской, Курганской областях и некоторых других регионах есть положительный опыт создания локальных рынков продаж местному населению вместо дров и муниципальным котельным – топливных брикетов. Однако пятый пакет санкций перекрывает экспорт и каменного угля, что приведет к снижению цены его реализации на внутреннем рынке России, что неизбежно повлияет и на рентабельность использования пеллет и брикетов как «местных» видов топлива.
ВК: Перезапуск пеллетных производств с превращением в угольные, возможно, единственный способ спасти их от банкротства и уничтожения.
СП: Признаю, что производство пеллет диктуется западным покупателем избирательно по отношению к сырью. На Западе покупают в основном «белые», не содержащие коры, пеллеты с высокой теплотворной способностью, но по низкой цене. К этому стоит добавить узкий ценовой коридор, что усугубляется большими транспортными издержками при доставке покупателям. Этим пользуются оптовые покупатели, которые не дают активно развивать пеллетное производство в России из-за невысокой рентабельности.
ВК: Сергей, вы абсолютно правы. Цена пеллет за последние 20 лет почти не меняется и остается в пределах $80–120 за тонну (цена FOB), тогда как в стране покупателя достигает $280 за тонну.
C углем ситуация другая. В мире сегодня производится примерно 54 млн т угля. И средний ежегодный прирост за последние 10 лет составляет 0,8 млн т. При этом цена одной тонны угля низкого качества начинается с 25 тыс. руб., а высококачественного угля – достигает 620 тыс. руб. А тонна пеллет стоит 5–7 тыс. рублей.
Представляется разумным вместо пеллет, экспорт которых из-за санкций сейчас и в ближайшем будущем невозможен, выпускать на пеллетном оборудовании древесный уголь. Для этого нужно включить в состав технологического оборудования пеллетного производства трубный реактор непрерывного пиролиза и при необходимости брикетный пресс.
СП: Идея действительно лежит на поверхности. Но кто наладит производство недостающего оборудования, где его купить?
ЭА: Ну, например, на площадке концерна Green Сarbon есть свободные 45 тыс. м2, и развернуть серийное производство не составляет никаких проблем – были бы заказы.
ВК: Около 300 предприятий готовы заказать дополнительное стационарное оборудование к существующему пеллетному. Только где взять средства?
Реальная цена добавочного оборудования составит 10–30 млн руб., в зависимости от производительности модернизируемого производства. Необходимо использовать различные финансовые источники: фонды, лизинговые компании, лояльные банки, частные инвестиции. Хотелось бы запустить специальную государственную программу, создание которой уже инициировали Инновационный центр инжиниринга СПбГЛТУ совместно с одним из общественных объединений производителей пеллет.
Так «замерзающие» пеллетные производства можно было бы трансформировать в высокорентабельные производства древесного угля разного назначения.
СП: Но, помимо инвестирования, есть более сложная проблема, которую можно обозначить тремя вопросами: кто купит уголь, по какой цене и как доставить товар покупателю?
ВК: Для решения этих вопросов необходим реальный многофакторный маркетинг, разработка логистического сопровождения с возможностью экспорта (в том числе в недружественные страны) и, конечно, технико-экономическое обоснование с бизнес-планом для каждого производителя. Инновационный центр инжиниринга СПбГЛТУ уже этим занимается, исследования идут полным ходом по схеме: кому продать, как и за сколько. Надеяться, что в жестких санкционных условиях все само образуется для большого количества предприятий, глупо.
ЭА: Напомню, что наш реактор позволяет производить уголь не только из древесного сырья, используемого ранее для производства пеллет, но и из свалочных опилок, лесосечных отходов, гидролизного лигнина, коры, соломы сельхозрастений, лузги подсолнечника, обрезков виноградной лозы и т. п. Конечно, от сырья будут зависеть характеристики угля и цена.
СП: Насколько я знаю, Инновационный центр инжиниринга в СПбГЛТУ за неполные два года успел подготовить предпроектную документацию для 11 малотоннажных высокорентабельных целлюлозно-бумажных заводов в разных регионах России, и два из них уже выпускают продукцию, не так ли?
ВК: Девиз центра: «Отходы в доходы». Его деятельность включает и содействие в получении финансовых ресурсов, и другую квалифицированную помощь – в профессионализме коллег я не сомневаюсь. Центр также предлагает ряд технологий переработки древесной зелени и коры, располагает банком из 200 технологий по переработке вторичных древесных ресурсов.
Хотя древняя китайская мудрость учит: «Не дай Бог жить в эпоху перемен», – позволю себе возразить. Лучший источник новой бизнес-идеи – это решение проблемы, созданной новым рынком. Это в полной мере относится и к производству древесного угля вместо пеллет.
